О пользе проклятий

 – Как раз в это время в этой самой каморке, наевшись фанги в количестве, достаточном, чтобы нормальному человеку отравиться, ловил фиолетовых гоблинов с помощью огненных дорожек.

– Зато я все-таки научился делать огненные дорожки! – отмахнулся Пассионарио.

– Путем передозировки наркотиков, – ядовито уточнил наставник и добавил: – В деревянном помещении самое место и время баловаться с огнем! Помню, как потом вся твоя охрана носилась с ведрами…

– Амарго, ну не начинай все сначала! – жалобно скривился предводитель.

 – Мы про Кантора говорили. Что делал я, уже выяснили, а он чего такого натворил?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы Кантор плакал?

Огромные темные глаза товарища Пассионарио загорелись нездоровым интересом, граничащим с восторгом.

– В самом деле? Каменное сердце нашего дорогого Кантора дрогнуло, и из этого комка холодной злости удалось выдавить слезу?

– Ты еще балладу напиши! – в сердцах плюнул Амарго. – Романтик ты наш поэтичный! Сердце, видите ли, дрогнуло! Дрогнула вся хижина, и не один раз.

Хорошо, что вовсе не рухнула, потому как Кантор приложил к этому все усилия! Слезу выдавить! Да он устроил форменную истерику с битьем головой о стену и криками, что это он во всем виноват!

– Он был трезв? – уточнил вождь.

– Абсолютно. Да будь он даже пьян в стельку, никогда раньше так себя не вел. В чем Кантор виноват, он так и не смог объяснить толком. Я всерьез боялся, что он опять рехнется, но вроде обошлось. Пришлось, правда, успокоительного вкатить, а то ни слушать, ни говорить толком не мог.

Проспался, пришел в себя, вроде все снова наладилось, но после этого Кантор стал как-то странно себя вести…

– Странно? По-твоему, до сих пор он вел себя нормально? Он же все эти годы…

– Что ты в этом понимаешь?! – не выдержал Амарго.

– Как раз я в этом понимаю получше твоего! – сохраняя спокойствие, продолжил товарищ Пассионарио. – Ты бы в него хоть раз заглянул, как я, и тогда бы вот такая обычная истерика тоже показалась бы переменой к лучшему!

– Не умею заглядывать, – устало вздохнул Амарго.

 – Будем считать, что я тебе поверил, хотя специалист из тебя, мягко говоря, посредственный. Но и это еще не все. Пару дней после этого Кантор пошатался в тоске и в печали по хижине, а потом явился ко мне сдаваться. «Что-то сломалось, – говорит, – чувствую, а словами сказать не получается. В общем, не подумайте чего дурного, но переведите в полевой отряд, потому как работать по-прежнему больше не смогу».