Пересекая границы

Гордость короны, слава отечества… На хрена было собирать такое войско ради несчастного выводка троллей? Любой из них разметал бы такого противника в одиночку, если, конечно, вооружиться не мечом, а хорошей палицей, к примеру… Или послать парочку боевых магов, желательно элементалистов… И все было бы в порядке, и перепуганного барона Сорелло успокоили бы, и несчастный первый паладин мог бы нормально проспаться. Нет, он, конечно, не против поразмяться, но не в таком же состоянии!

Заспанного командира приветствовали почетным салютом.

– Доброе утро, доблестный герой! – дружным хором проорали они, и Элмар понял, что, по крайней мере, еще часа два ему придется выслушивать шуточки товарищей по поводу его способности спать, пить, а заодно есть и все прочее, хотя на самом деле «есть и прочее» не имеет никакого отношения к тому, что он проспал. Он ответил на приветствие и заметил слонявшихся поблизости четырех магов-телепортистов. Это обрадовало его несказанно – значит, дело срочное и трястись в седле трое суток не придется.

Сейчас их телепортируют прямо в Сорелло и ехать останется совсем немного. Значит, большой бутерброд вполне можно было и съесть… При воспоминании об утраченном завтраке радость резко поубавилась. А когда они прибыли на место и начались те самые шуточки, которых он боялся, настроение у принца-бастарда вовсе испортилось.

Начал все, разумеется, кавалер Лаврис, который был знаменит не только тем, что портил девиц в непомерных количествах, а еще и склонностью насмехаться над всем на свете.

– Что-то долго ты спишь, – подколол он печального принца-бастарда. – В детство впадаешь или ночь была бурная?

– Ты сам явился еще позже, чем я, – недовольно проворчал Элмар, понимая, что этим бесстыжего Лавриса не проймешь.

– Да я-то понятно, – ничуть не смущаясь, согласился тот. – Я вчера удостоился чести ужинать с ослепительной Камиллой Трезон, так что уснул только в пять утра. А ты?

– Ах! – вздохнул граф Орри. – Разве можно спать, когда рядом несравненная Азиль!

Граф был неравнодушен к прекрасным глазам нимфы и давно безнадежно вздыхал, завидуя приятелю.

Сама же Азиль, как нарочно, обошла его своим вниманием, объяснив это туманно и непонятно, как и все, что она пыталась объяснить: «Тебе это не нужно». Не иначе от зависти его светлость и присоединился к насмешнику Лаврису, потому что обычно он не имел склонности издеваться над несчастными товарищами, которых поднимали ни свет ни заря и отправляли в поход в состоянии жестокого похмелья.