Песня на двоих

У него изначально не было шансов, но он все же полез доказывать свою крутизну. В какой-то момент, увлеченный своей идеей, перестал видеть границы – сначала обман, потом преступление… Ну и нарвался в конце концов. Переоценка своих возможностей никого до добра не доводила.

Кантор перевел дух и выжидающе уставился на Карлоса, готовясь смиренно выслушать режиссерские поправки и указания да покончить с этим делом. Маэстро не торопился, с неприкрытым интересом разглядывая Кантора, словно впервые увидел. Ольга же почему-то погрустнела, и бровки сползлись домиком, словно что-то ужасно жалобное услышала.

– Любопытно… – произнес наконец Карлос, медленно повернул голову в сторону ученицы и поинтересовался: – А тебе как нравится такая трактовка?

– Не знаю… – Ольга тут же смутилась, замялась, запуталась в словах. – То есть я понимаю, почему так считает Диего, но как оно было на самом деле… Я… понимаете… я даже не знала, что тут вообще живут орки… Мне про них не говорили…

– Ну, работа маэстро Жака, как всегда, налицо… – усмехнулся наставник, видимо уже знакомый со стилем работы королевского шута.

 – Орки здесь не живут, хотя когда-то, говорят, жили. Но не только ты, а никто из живущих ныне людей никогда в глаза не видел живого орка, так что в данном случае мы имеем дело лишь с фантазией автора. Надеюсь, пьесу ты читала, или как вчера?..

– Нет-нет, пьесу я читала. Но я никогда не понимала злодеев, мне всегда казались надуманными их мотивы, вот и в этом случае у меня не получилось вообще никакого представления о Зарби и ему подобных.

Как можно быть таким злым, как можно делать людям гадости только потому, что они в чем-то лучше тебя?..

– Пообщаешься поближе с бардами, поймешь, – вздохнул Карлос. – А Диего действительно прав, какими бы путями он ни дошел до этой мысли. У меня еще в те времена вызывало сомнения утверждение древних летописцев, что орки все поголовно от природы отличались злобным нравом, но тогда я уделил этому вопросу мало внимания. Между тем поступки Зарби вполне можно мотивировать обычными человеческими страстями, возможно, немного гипертрофированными в силу расовой принадлежности, но вполне объяснимыми.

Зависть, ревность, самолюбие, помноженные на агрессивность, – вот вам и злодей. Однако вернемся к тому, с чего начали. Неужели дело только в том, что Кэн сильнее в магии? Диего, уж ты-то должен был правильно понять мой вопрос.

– Вы его так поставили, – сердито огрызнулся Кантор, задетый Ольгиным «я понимаю, почему так думает Диего».