Песня на двоих

Даже больная, забитая жизнью Тарьенова мама буквально после минуты общения как-то распрямилась, приосанилась, ожила… А уж младшая сестренка, даром что малявка сопливая, чуть не стекла со стула от восторга, хотя лично ей никто комплиментов не говорил и лапок не целовал.

Настроение всем немного подпортил домовладелец, который явился за платой и заодно не преминул отчитать злостных должников прямо при гостях, невзирая на то что деньги все-таки получил. Вот этого ему не надо было делать… Вернее следовало выбирать выражения и хоть немного подумать, подобает ли порядочному горожанину так оскорблять людей лишь потому, что они от него зависимы и не могут достойно возразить.

И уж конечно не стоило принимать Диего за сутенера, а если ни на что большее ума не хватило – хоть промолчать и не высказываться, что он сам заплатил бы за малявку больше… Нет, честно-честно, Диего не в чем было упрекнуть. Ольга и сама за такие высказывания морду бы набила, если б осилила. Ну а что на лестнице перила сломались и сама лестница в одном месте провалилась – так пострадавший сам виноват, довел помещение до такого состояния…

Но свое мнение об отсутствии у мистралийца совести и такта она все же высказала, едва они спустились с Тарьеновой голубятни, осторожно переступая через проваленные ступеньки.

Диего молча послушал нравоучение примерно до середины, после чего серьезно и твердо перебил Ольгу на полуслове:

– Как ты полагаешь, сколько мне лет?

– Ну, тридцать один… – честно вспомнила Ольга.

 – А при чем тут…

– Тридцать два. По-твоему, я до сих пор не знаю всего того, что ты мне сейчас рассказываешь?

– А почему тогда…

– А ты не поняла, зачем я вас сюда привел?

– Чтобы почтенная владелица и ее бухгалтер наглядно убедились, как необходим их служащему внеочередной аванс, – моментально определила сообразительная Зинь.

Ольга даже подумать не успела.

– А что, нельзя было просто попросить? – проворчала она.

– Тарьен не приучен просить и одалживать.

Он у меня денег не взял, ни так, ни в долг, хотя я предлагал. Пришлось ему работу подбросить, чтобы согласился.

– Так сказал бы сам, что мы, не поняли бы?

– А я тоже не люблю просить, – с неожиданной холодностью отозвался Диего. – В отличие от некоторых.

Конечно, у него все мысли в одну сторону! Кабальеро специально затащил ее в убогое жилище Тарьена, чтобы она увидела настоящую бедность и настоящую гордость и сравнила с проблемами несчастного Артуро.