Путь, выбирающий нас

При этом полотенце развернулось, и на нем стали заметны подозрительно розовые разводы.

– Я, конечно, сам виноват, – честно покаялся Мафей, делая вид, будто ничего не заметил. – Не надо было мне на эти дежурства напрашиваться… Все равно там делать нечего, только сидеть и думать, а от этого… ну сам понимаешь… Сегодня Орландо вдруг очнулся и начал допытываться, что у меня случилось. Я сразу не понял, подумал, что у меня выражение лица слишком унылое, и попробовал соврать, что ничего не случилось. Я же как лучше хотел, чтоб его не расстраивать… А он не поверил! До меня уже потом дошло, он же эмпат, тут не в лице дело, он чувства мои случайно поймал… В общем, он понял, что я говорю неправду, и потребовал, чтобы я привел тебя.

Одним высшим силам ведомо, что он там подумал, но точно ничего хорошего. Я уж пытался правду сказать, но он слушать не стал, приведите Шеллара, и все. До крика, до истерики. А ему же волноваться нельзя… Сходи, Шеллар, пожалуйста. Пусть убедится, что ты не застрелился и не рехнулся…

– Что до второго, – проворчал король, выбираясь из кресла, – то сей судьбоносный момент сейчас близок как никогда.

Мэтр, вы составите мне компанию? Думаю, вас Орландо тоже будет рад видеть.

– Ага, – Амарго мрачно нахмурился, – и убедиться, что я тоже сохранил жизнь и рассудок после всего этого бардака в Кастель Агвилас. Хоть бы он не потребовал предъявить Кантора!

– Я тоже очень на это надеюсь. Мафей, ты нас проводишь?

Принц критически осмотрел обоих государственных деятелей и вздохнул.

– Так с куревом и отправитесь? Бедняга и без вас еле дышит! Затушите сейчас же. И, пожалуйста, не волнуйте Орландо лишний раз всякими глупостями, достаточно того, что я уже натворил. Если кто не понял, я имею в виду вот что: вы, мэтр, не заводите воспитательных речей, а ты, Шеллар, не начинай выяснять отношения и извиняться.

– Но я должен, – серьезно возразил король, откладывая трубку.

– Только не сейчас. Вы просто не сможете нормально пообщаться, Орландо разговаривает с большим трудом.

Только покажись – и все. Его еще не разрешают навещать, даже Эльвиру не пустили.

Судя по недовольной физиономии советника, участь Эльвиры постигла и его, но вслух он об этом не сказал.

Король торжественно пообещал не утомлять больного, и державные мужи дружно ступили в серый туман.

Одного взгляда на просветлевшее лицо Орландо II Мафею хватило, чтобы понять: он правильно сделал, что привел обоих.