Распутья. Наследие Повелителя

Когда за ушедшим закрылась дверь, его высочество некоторое время задумчиво пялился в кружку, потом вдруг сообщил:

– Как это типично…

– Ты о чем? – переспросил Витька, прикидывая, как бы вернуть разговор в прежнее русло да выяснить наконец, что же там случилось.

– Да вот… – Элмар кивнул куда-то в направлении двери. – Толпа лучших магов континента носится по двум мирам в поисках ключа, и в конце концов Шеллар, сидя в чужой гробнице где-то в здешних болотах, находит его в кабинете Жака в Даэн-Риссе.

– Ты мне как раз начал рассказывать, что там с ним случилось, и дошел до какого-то неудачного переворота… – осторожно напомнил Витька, и герой немедленно спохватился.

– Ах да. Мы тогда с друзьями были в отъезде, и до меня как-то не добралось вовремя известие о помолвке Интара…

Еще через пару часов, когда повествование дошло до собственно Повелителя, вторжения с Каппы и решения хитроумного кузена лично внедриться в логово врага, появился убас. Тихонько, стараясь никому не мешать, пробрался к своему топчану, сделал пару глотков из Витькиной кружки и лег спать, так как ничего из рассказа не понял, но сообразил, что прерывать его переводом не следует, лучше завтра выслушать в сжатом изложении.

Чем окончился рассказ и что случилось с этим самым несчастным кузеном, Витька еще помнил, ибо дослушал внимательно до конца, будучи еще относительно в сознании. А потом понесло и его. Уж больно грустная была история, как тут не напиться с горя, когда такое творится.

Еще некоторое время спустя (счет этому времени он тогда уже потерял) речь зашла об их путешествии и великой миссии, и упившийся агент Кангрем попытался в который раз втолковать наивному пришельцу, что произошла ошибка. Может, сам Элмар и тянет на героя пророчества, может, у него и вправду особая судьба и тому подобное, но вот со спутником он точно ошибся. Хоть и говорит убас, что так лучше, что людям надо дать какую-то надежду, какой-то понятный символ и любым способом поднять на борьбу, все равно он неправ.

– Я же вам все завалю и похерю к чертям! – едва ли не умолял он, пытаясь добиться от пьяного собеседника хоть искры понимания. – Я всю свою жизнь только и делал, что все портил, и в результате оказывался в глубокой заднице, хорошо если один.