Распутья. Наследие Повелителя

Поэтому, пока ты здесь, тебе придется терпеть мое общество. Но вот если ты отправишься заниматься своими делами, у тебя появится небольшой шанс, что торчать у окна мне покажется более интересным, чем общаться с тобой.

Кайден скрипнул зубами и покинул свое укрытие.

Уходя со двора, он все-таки прошел как бы невзначай мимо открытого окна и успел уловить одну фразу, сказанную узколицым пришельцем:

– Мы понимаем, что все это несколько… неоднозначно в нравственном отношении, но… он нужен нам.

Живым.

Кайден на мгновение замедлил шаг, но ехидный смешок за спиной заставил его продолжить путь, так и не расслышав ответа.

Да и не так уж важен ему был ответ. Раз они все-таки пришли сюда за его головой, решать будет не Эрна. И даже не ее отец. Решать будут все старейшины, а может быть, и общее собрание.

Проклятый призрак опять поиздевался. Он давно встретился со своими приятелями и все им рассказал еще до того, как они вошли в ворота. Они знают все – не только как он умер, но и как провел последние дни своей жизни.

Потому и хотят получить виновника живым. И Эрна все знала – либо предвидела, либо с ней общительный утопленник тоже успел поговорить. Они все знали…

Теперь Кайден даже вспомнил, где видел узколицего и почему не узнал сразу. В памяти Шеллара, вот где. Просто сначала он стоял спиной, а в следующем кадре его лицо уже было искажено последствиями «змеиного ветра», от которого преданный телохранитель заслонил своего короля… И что они все в нем нашли?

Кто-то окликнул его, прервав ход невеселых мыслей.

Кайден оглянулся. На пороге Дома Совета подпрыгивал, размахивая руками, младший радист.

– Зайдите, вам радиограммы пришли! – с энтузиазмом крикнул он.

Кайден помнил печальную историю этого парнишки, которого боги почему-то обделили магическим даром. Такое вообще редко случалось, чтобы ребенок куфти оказывался полностью неспособен к магии. Слабых магов попадалось предостаточно, не всем же быть великими и могущественными, но чтобы вот так, абсолютный и безнадежный ноль, как у каких-нибудь харзи или шамри… Только в старых преданиях подобные случаи встречались, а живьем с этим явлением столкнулись впервые.

Старый Нагмал, помнится, чуть не сбесился от досады, что его первый внук оказался ущербным, и дошел до того, что открыто обвинил невестку в супружеской измене и вдребезги разругался с ее родителями и с собственным сыном.