Шепот Темного Прошлого

Наблюдая, как за окном сгущаются сумерки, Кантор с тоской предчувствовал, что ему предстоит в ближайшее время, и от этого настроение портилось стремительно, как молоко на солнцепеке. Опять все сначала. Опять всю ночь он будет носиться по каким-то переулкам, кого-то безуспешно догонять, искать Ольгу и не находить, пытаться спасти и не успевать, слышать ее крик и не иметь возможности до нее добраться, беспомощно смотреть, как ее убивают… Биться в стены, рваться в оковах, умирать от ужаса… И потом просыпаться с мокрым лицом и трясущимися руками, материться шепотом в подушку от бессильной злости на самого себя и переругиваться с внутренним голосом, который сочувствует и раздает полезные советы.

Кретин озабоченный! Не спать одному, тащить в постель Ольгу, чтоб не так страшно было? Еще и ее перепугать насмерть, вот будет красота! И опозориться заодно, чтобы Ольга увидела, в каком состоянии он просыпается, и приняла его за какого-то слабонервного труса вроде Жака!.. Не дождешься! Нашел тоже бедненького зайчика! Заведи себе отдельное тело и спи тогда, с кем хочешь!

Внутренний голос ухмыльнулся.

«Не разбрасывайся словами, – сказал он. – Я ведь захочу с Ольгой, и что мы будем делать, если нас станет двое?»

«Вот тогда я тебя наконец прикончу», – злорадно огрызнулся Кантор.

«Какой ты зайчик, – печально вздохнул внутренний голос. – Ты злобная кусачая шавка. Меня называешь озабоченным, а сам?»

Лучшим ответом на последнее замечание было бы съездить по морде, но гадский голос имел одно вопиюще несправедливое преимущество, которым бесстыже пользовался.

У него не было морды. Зато у Кантора она была, и в течение этого коротенького разговора в ней, видимо, произошли какие-то изменения, встревожившие Ольгу.

– Что? – тут же засуетилась девушка, ласково поглаживая бедненького зайчика (он же злобная кусачая шавка) по головке… Как с ребенком, честное слово! Еще немного, и слуги смеяться начнут! А сказать как-то неловко…

– Ничего.

 – Кантор приподнял голову и сделал невинные глаза. – Тебе что-то показалось?

– Просто ты молчишь и о чем-то таком думаешь…

– О каком?

– Тебе лучше знать. Когда ты об этом думаешь, у тебя лицо делается злое и сердитое.

– Это плохо, – вслух заметил Кантор.

– Чего ж хорошего…

– Нет, плохо, что по моему лицу видно, о чем я думаю… – Это действительно было хуже некуда. Кантор всегда славился способностью держать лицо при любых обстоятельствах.