Печать Нострадамуса. Мрачное наследие

– А я-то думал, кто это задумал спалить Париж, – попытался улыбнуться юноша, но в ту же секунду закашлялся.

Доски деревянного эшафота не выдерживали и, ломаясь, падали вниз, пожираемые пламенем.

– Ещё немного, и мы превратимся в угли, надо уходить, – заметил Калеб.

Придерживая друг друга, фрейлина и некромант спустились с эшафота, чудом не став добычей огненного зверя. На площади суетился народ. Но никому не было дела до сбежавшего преступника. Люди боялись остаться без крова, опасались, что пламя сожжёт все запасы и убьёт скотину.

Глава 3. Цыганское предсказание

И, заглянув за пелену, увидит, словно наяву.

У крывшись в одном из пустых домов, Калеб осел на пол. Мадлен, взволнованная его состоянием, мгновенно оказалась рядом.

– Тебе дурно? – поинтересовалась она.

– Бывало и хуже, – кивнул Калеб. – Помнишь, как та покойница чуть не вытащила из меня все жизненные силы? Вот тогда я чувствовал себя куда сквернее.

Отыскав кувшин с чистой водой, Мадлен протянула его некроманту. Жадно осушив весь сосуд, Калеб начал оживать.

– Как так получилось, что ты оказалась на площади? – отставив кувшин в сторону, спросил Калеб.

– А ты не догадываешься? – скрестив на груди руки, уточнила Мадлен.

– Ты пришла за мной? – робко приподняв на девушку глаза, произнёс Калеб.

– Конечно! Что бы я ещё там делала, по-твоему? Думаешь, пришла насладиться чьей-то казнью? – усмехнулась Мадлен.

Теперь, когда Калеб был в безопасности, она чувствовала себя свободнее и легче. Калеб улыбнулся. Его по-детски открытые глаза заблестели ещё ярче.

– Я… Я даже не знаю, как тебя благодарить.

Поднявшись на ноги, Калеб, всё ещё пошатываясь, подошёл к фрейлине. А в следующую секунду, прижав к себе, заключил её в крепкие объятия. На душе стало теплее. Обвив Калеба руками, фрейлина сильнее прижалась к бывшему пленнику.

– Как же приятно видеть тебя свободным, – прошептала она.

– А мне приятно осознавать, что есть на свете человек, едва не сжёгший весь Париж ради моей свободы.

Чувствуя, как в груди некроманта бьётся сердце, Мадлен прикрыла глаза и улыбнулась. «А ведь Калеб не струсил даже перед лицом смерти. Я слышала, что, стоя на эшафоте, многие умоляют палача о помиловании. Многие, но не Калеб».