Рассмешить богов

– А вас там что, не проверяют? Ты же здоровый как бульдозер. Пара анализов – и да здравствует Витек, лучший производитель Пятого Оазиса!

– А вот! – Грубиян Витька торжествующе продемонстрировал отсутствующему здесь городскому генофонду крупную и увесистую фигу. – Я официально признанный мутант. С меня даже взяли подписку о неразмножении.

– И сколько тебе это стоило? – вежливо поинтересовался Макс, ожидая, когда же ему дадут завести разговор о том, ради чего он и попросил Дэна свести его с Витькой.

– Абсолютно легально, – засмеялся агент. – Ты ж видишь, я рыжий.

– И что?

– Я единственный рыжий на Каппе. Уж не знаю, то ли они там все вымерли и никто не помнит, что они вообще были, или их и до Падения не было. Меня проверили, обнаружили, что рыжесть у меня наследственная, а во всем остальном я нормальный, и выдали документ, где значится, что я мутант первой степени. Все законно. Я могу жить на окраине города с наружной стороны стены и не имею права размножаться.

А начни я стирать свои шмотки каждый день, мигом заподозрят, что я завел себе бабу и незаконно размножаюсь.

Региональный координатор в душе согласился, что такого беспредела нет даже в Мистралии, и порадовался, что с него самого никто не догадался в свое время взять подписку о неразмножении, после чего перешел к делу:

– Я вот что хотел спросить. Помнишь монету, которую ты привез с Каппы и подарил Рессу?

– Не припоминаю… – начал Витька, но Дэн тут же на него наехал:

– Не ленись, напряги память, это важно!

– Да вы что, припухли? – возмутился друг детства.

 – Я вам каждую проходящую через мою кассу монету должен помнить?

– Вот эта, – продолжал настаивать Дэн, предъявляя упомянутый образец каппийской валюты. – Ты сказал, что тебе ее кто-то дал… кто-то странный.

– Убей не помню… Помню только, Ресс пощупал и сказал, что в ней присутствует нехорошая аура от прежнего владельца.

– И все? Больше ничего о прежнем владельце?

– Ничегошеньки.

Я хотел выкинуть, а Ресс сказал, что лучше он спрячет, вдруг кто-то несведущий найдет и беду на себя накличет. И больше мы об этой монетке не вспоминали. А на кой оно вам понадобилось, лет пять уже с тех пор прошло. Раньше спросить не могли?

– У тебя есть какие-нибудь гипотезы о ее происхождении? – без особой надежды поинтересовался Макс и, разумеется, никаких гипотез не услышал.