Рассмешить богов

Но это же не причина так набрасываться на меня!

– Ты сам, когда набрасываешься на окружающих, очень разбираешь, кто тебя обидел, а кто нет? – немедленно перебил его Пассионарио. – Ты что, сам понять не мог, что ей плохо, что она хочет побыть одна? Пусть ты амулет носишь, но это же твоя девушка, ты без всякой магии должен понимать…

– Я тебе ничего не должен! – взорвался Кантор. – Уж кому-кому, но не тебе! Скажи спасибо, что морду твою бесстыжую не набил, работорговец паскудный, мать твою!

– Уж кто бы там мою мать, – вспыхнул обиженный принц, – но без тебя там точно как-то обошлось! На своих родителей посмотри!

– По крайней мере, у них потомство получилось нормальное, а не идиот вроде тебя!

– Это ты нормальный? Ты нормальный? Нет, вы слышали? Он нормальный, а я идиот!

– Еще какой! Таскался по борделям, не предохранялся, а теперь слюни распустил: его Эльвира бросила! Так тебе и надо!

– Эй, ребята, ребята… – встревожился Толик, чувствуя, что чертополох тут не поможет.

Готовых сцепиться драчунов колючки во рту не успокоят, а только сильнее разозлят. Он торопливо подхватился с места и протиснулся между неугомонными мистралийцами. – Да что с вами такое, ничего же крепче пива не пили!

– Отойди! – хором рявкнули оба, а Кантор добавил: – Кто посмеет опять на меня колдовать без спросу, на этот раз не прощу! Насрать мне, что вы маги!

– Может, все-таки обездвижить их обоих? – с опаской предложил Мафей. – Или усыпить? А в случае чего я улечу…

Занятый предотвращением назревающей драки, Толик не услышал, как за его спиной отворилась дверь.

И панический ужас в глазах Мафея неосмотрительно списал на происходящий скандал. Только когда юный принц, беззвучно разевая рот, указал пальцем на дверь, а оба мистралийца одновременно сделали шаг назад, оглянувшись в ту же сторону, Толик сообразил, что в комнату кто-то вошел без стука, и поспешил убраться. Но было поздно. Хотя его величество никогда не славился ловкостью, реакция у него была отменная, а руки ой какие длинные…

Мафей только пискнул, беспомощно наблюдая, как кузен исчезает в зеленом облачке, мертвой хваткой вцепившись в рукав Толика.

А воюющие стороны, избавившись от преграды, опять пошли на сближение.

– Полюбуйся, что ты натворил! – произнес Кантор, обличительным жестом указуя на то место, где только что был король.

– Это натворил ты, – возразил Пассионарио, оторопело пялясь на висящие в воздухе остатки зеленого тумана.

– А кто орал как ушибленный?! – разъярился Кантор.