Чужие Люди

 – Ты сейчас серьёзно? Ты закатываешь мне истерику за истерикой и ждёшь, что я буду с умилением вытирать твои слёзы и оказывать скорую психологическую помощь?

– Н-н-нет, – взяла его за рукав футболки, останавливая, – пожалуйста, Максим, хватит, – прижала ладонь ко рту, пытаясь подавить истерику, – перестань, умоляю тебя…

– Я не виноват в том, что происходит! – продолжал давить. – Я не хотел всего этого! – Он обвёл рукой вокруг, словно не замечая её жеста. – Я в тех же условиях, что и ты!

– Прости, прости меня, пожалуйста, – сползла на пол, выпустив его футболку из рук, – прости меня… – посмотрела с мольбой на него.

Озеров стоял, сжимая и разжимая кулаки. Желваки гуляли от злости. Он кипел от ярости. Изучал её карие глаза. Ира осторожно коснулась его ладони, словно вымаливая прощения. Её рука была тёплой. Глаза – красными от слёз. Он сел рядом и дал волю чувствам. Сколько ни старайся, как ни держись, а всё равно горько терять всё вот так. Тихо опустилась ручка двери. В проёме показалась голова мальчика.

Он увидел их сидящими на полу, осторожно зашёл, шлёпая босыми ногами по плитке, и присел рядом. Подвинулся ближе и протянул Ире мизинчик, в знак перемирия, та улыбнулась сквозь слёзы и протянула мизинец в ответ. Макс сгрёб их обоих в охапку и стиснул зубы до боли…

***

Ира зашла на кухню. Горела только подсветка рабочей панели, в полутьме за столом сидел Озеров и задумчиво крутил в руке стакан с виски.

– Уснул наконец. – Присела напротив. – Перенервничал из-за меня… – с сожалением покачала головой.

– Думаю, нам стоит поговорить, – закурив, он сощурился от дыма и поднял глаза на Иру.

– Прости меня за эмоции! – первой начала она. – Обещаю тебе, больше это не повторится.

Максим ничего не ответил, только смотрел ей в глаза, изучая. Ира следила за тем, как тлеет сигарета в его руке. Прошла минута, и он наконец заговорил:

– Эмоции – сейчас наш самый страшный враг. Сколько мы проведём тут времени, я не знаю, – развёл руками. – Но я точно знаю, что по одиночке мы не справимся.

Только вместе. Только стараясь поддерживать друг друга. И раз уж так вышло, что мы оказались в том составе, какой есть, значит, так тому и быть.

Он на минуту замолчал.

– Просто мне очень страшно, – ответила честно. – Впервые в жизни по-настоящему страшно. Ни час, ни два, ни день, а всё время страшно. С тех самых пор как я закрыла двери квартиры, я не расставалась с этим чувством. Оно становилось то сильнее, то слабее, но не уходило.