Чужие Люди

***

В комнате собрались все родные. Особое внимание уделяли бабушке. Она сидела растерянная, постоянно поправляя платок и осматриваясь по сторонам, раньше она часто приходила в гости.

– Мама, скушайте хоть конфетку, а то сахар упадёт, – попросил Озеров-старший, протягивая ей вазочку с конфетами.

– Ничего не хочу, – отмахнулась она, промакивая платком выступившие слёзы.

Макс расположился в кресле, облокотившись на подлокотник.

– Ба, ну скушай конфетку. С утра ничего не ела, – попросил он.

Бабушка всхлипнула, но всё же потянулась к конфетам.

Отец подвинул вазочку поближе. Макс поднялся и вышел на кухню. Следом за ним вышел и отец.

– Что с руками?

– А что с ними? – спросил Макс, рассматривая сбитые до костей кулаки и ободранные ладони.

– Побил кого-то?

– Стену, – отмахнулся он, – не переживай.

– Максим, сын, надо это пережить. Выйти из этой ситуации сильным, понимаешь?

Макс кивнул, не желая расстраивать папу. Он не понимал, что значит «выйти из ситуации», но, наверно, время способно вылечить даже такую рану.

Маму похоронили всего час назад. Её очень красиво причесали и накрасили, лежала в гробу словно живая. А чувство было такое, что её нет уже несколько лет. По крайней мере, так ему казалось. В голове был с десяток вопросов, ответ на который могла дать только она одна.

– Я буду подавать документы в академию, – добавил он.

Отец задумчиво уставился в окно. Новость его не обрадовала.

– Мы уже обсуждали это.

– Да, но теперь я точно знаю, что не хочу другую профессию.

– Обсудим ещё раз, позже, ладно? – отец казался расстроенным.

Меньше всего он сейчас хотел, чтобы сын пошёл по его стопам.

– Если хочешь, обсудим. Но я не изменю своё решение.

Макс сказал это твёрдо, было видно, что он действительно всё хорошо обдумал. Озеров-старший глубоко вздохнул и покинул кухню.

***

Шумела вода, гремели посудой, папа уже не спал.

– У меня сегодня первый экзамен, – произнес радостно Макс, заходя на кухню.

В воздухе еле уловимо пахло спиртом.

Посмотрел на стол, увидел початую бутылку. Взглянул на часы, только половина девятого.

– Яичницу будешь? – спросил как ни в чём не бывало отец.

– Ты опять пьёшь? – ответил вопросом на вопрос Макс.

Озеров-старший бросил возиться с посудой и, выключив воду, потянулся к полотенцу. Макс продолжал метать в него молнии.

– Может, ответишь? – не унимался он.

– Может, и отвечу, когда дорастёшь, – ответил отец, отшвыривая полотенце обратно на столешницу.