Время собирать камни

Просто она чувствовала себя виноватой за то, что из-за нее они вынуждены были то и дело прибегать в это отделение, отрываясь от собственных обязанностей.

Оставшись одна, Татьяна вновь оказалась наедине со своими мыслями. А они, с каждой минутой, становились более угнетающими. Она пыталась думать над предложением мамы, и не знала, как лучше поступить. И от того, что не может просто сделать, то, чего в действительности хотела, слезы закипали в глазах, и только неимоверными усилиями их удавалось сдержать.

Домой.

Она ведь просто хотела домой. Почему теперь это стало таким недостижимым. И от этого становилось так больно, что эта боль была сильнее, чем физическая в поврежденных ногах. Это было так глупо, если учесть, что чуть более недели назад, она сама собиралась переехать.

А вслед за мыслями о доме, пришли мысли о том, думать о ком она себе запрещала. Но кого она хотела обмануть?! Она думала о нем постоянно. А еще сама не понимала, рада она, что он послушался и больше не приходит. Или злиться на него за это.

Но и прийти позволить не могла. И так было достаточно того, что он видел в свой первый приход. Слишком хорошо Татьяна могла представить, что он увидел, когда вошел в палату интенсивной терапии.

Татьяна не знала, действительно ли это было, или это результат галлюцинаций под действием наркоза, но помнила, как посреди боли и ужаса, слышала, как он звал ее. А может этот хриплый, болезненный зов был просто воспоминанием, из прошлого. Но придя в себя, самым первым было то, что она вспомнила этот голос, и то, как он называл ее «Тата».

Татьяна зажмурилась. Теснота палаты давила, а тишина обостряла все чувства и делала мысли такими реальными. Она не должна думать об этом. Есть более важные проблемы, о которых стоит подумать. Она изо всех сил стала пытаться переключиться на что-то другое. Но получалось плохо. От всего этого у нее начала болеть голова. Железные оковы на ногах стали кандалами, которые до смерти хотелось сбросить, и бежать, бежать и бежать.

Какое чудесное слово. И такое теперь недостижимое. Татьяна сжала в руках простынь, которая прикрывала ее от бедер до груди, и постаралась глубже дышать. Хорошо, что ребра больше не болели и позволяли ей эту малость.

Понимая, что сама не сможет справиться с паникой, Татьяна хотела уже позвать медсестру, когда дверь открылась. А потом все сделалось неважным. Потому что в палату вошел Вячеслав. В строгом деловом костюме и в белом халате, накинутом на плечи.