Каникулы в параллельной галактике

Вагон был полупустой, не считая женщины с ребенком и двух-трёх стариков в последних купе. Назойливый пацан пяти лет поминутно забегал ко мне и, сделав гадкую рожу, сообщал:

– Дядька – дурак!

Я отворачивался к стене и бурчал в ответ:

– Сам знаю!

Потом, когда он меня окончательно достал, я, дождавшись очередного его набега, зарычал что было сил по-медвежьи:

– А-а-а-а-а-а-а!

Что тут началось! Дитё – в слёзы, мать прибежала – кудахчет, явился проводник, и все дружно начали меня совестить. Бог ты мой, только этого-то мне и не доставало!

Сутки я трясся в этом поезде, потом еще пару часов в пригородной электричке, забитой самым разношерстным народом – от дачников и рыбаков, до цыган и медведей.

Наконец, я выполз на волю. Поезд бросил меня и с веселым гудком умчался в голубую даль. Я стоял на захудалой станции и оглядывался кругом. Со мной вместе слезла бабка со своей внучкой. Тяжелые баулы ей были явно не под силу, но их никто не встречал. Поэтому, проходя мимо меня, бабуся остановилась и участливо спросила:

– Куда тебе, сынок, дале?

– В Глухорёвку.

– В Глухорёвку?! Милай, так я тебя провожу! Мы как раз туда! Да, Анечка?! Вот бери, голубчик мой, этот узел и вот этот, да и пойдем. Только не отставай – места тут глухие!

Я стиснул зубы и поплёлся следом.

Злиться мне пришлось, однако, недолго. Места кругом открывались такие красивые, что дух захватывало и всякие грустные мысли улетучились сами собой.

По обе стороны дороги шумел сосновый бор. То там, то здесь попадались небольшие поляны с высокими сиреневыми цветами.

Даже раз, за поворотом, блеснул изгиб реки. И если бы не тяжелые баулы, настроение было бы совсем превосходным. Пока я крутил головой направо и налево, выяснилось, что бабка и внучка расположились на пикник:

– Анечка проголодалась, – сообщила мне радостно бабуся. – Садись, голубчик, рядом. Бери пирожки да яички, не стесняйся. Как звать-то тебя?

– Саша.

– Маво покойнова мужа так звали. А к кому в Глухорёвку приехал?

– Мазуров Терентий Михайлович.

– Так ты что же – евоный внук? Алёшкин сын выходит?

Я мотнул головой и продолжал удрученно жевать.

– А я – Ильинична, а это внучка моя – Анютка. Ты заходи к нам вечерком за молочком. Я через три дома от деда тваво живу. Так.

– А долго еще идти?

– Прям! Вот за тем поворотом и будет тебе наша деревня. Только бы паромщик не подвел.

Паромщик?! Я что и на пароме еще поеду? Класс! Я такое только в старых фильмах видел.