Любой каприз за ваше сердце

Прямо передо мной на водительском сиденье, обтянутом бежевой матовой кожей, расположился молодой мужчина в белой мокрой рубашке. С его коротких волос прямо на гладко выбритое лицо стекали ручейки, срываясь каплями на белый подлокотник. Тонкие губы изогнулись в подобие явно непривычной для этого лица улыбки, а темные, как ночь, хищные глаза изучали меня вдоль и поперек.

– Ничего мне от вас не надо, – мои мокрые руки вцепились в ручку автомобиля, которая отказывалась открываться. – Выпустите меня сейчас же!

– Нет, – мужчина отвернулся и отточенными, уверенными движениями направил машину в сторону дороги.

 – Вас трясет. У вас озноб. Мы едем в больницу, чтобы исключить травмы. А пока можете включить себе подогрев сидений, чтобы обсохнуть.

– Остановите машину! – я постаралась вложить в голос все свое мужество. – Иначе я вызываю полицию!

Пальцы принялись судорожно рыскать в поисках мобильника.

– Ваш телефон у меня, – мужчина кивнул в сторону сумки, расположившейся на пассажирском сиденье. – Пока вы находились в бессознательном состоянии, вам звонил некто Куликов Михаил Сергеевич, которому я сообщил, что вас сбила машина, и договорился, чтобы он вас забрал из предложенной мной клиники.

Успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Миша? Будет забирать меня из какой-то там клиники? Только этого не хватало!

– И откуда вы свалились на мою голову?! Давайте поступим так: сейчас вы меня высаживаете, я иду на работу, на которую, кстати, чертовски опаздываю, а вечером посещаю самого дорогого врача в городе и выставляю вам счет.

– Вы ведете себя неблагоразумно, – голос мужчины похолодел. – Мои решения не обсуждаются. Я ответственен сейчас за ваше здоровье, поэтому и решать тоже буду я. Без разговоров.

5

Телефон нервно вибрировал в промокшей насквозь сумке, ей-богу, раз в сотый. И у меня не было ровным счетом никакого желания интересоваться личностью звонившего. Отвечать Мише я не собиралась, равно как и ехать в его сопровождении из этой чертовой клиники, в которую меня насильно доставил мой несостоявшийся убийца.

И теперь я нервно перебирала пряди волос, сидя в гордом одиночестве на белоснежном мягком кожаном диване в ожидании результатов описания моего рентгена. Прямо перед глазами расположился огромный экран телевизора, вещавшего о каких-то новомодных уколах красоты, а весь коридор оказался усеян самыми настоящими пальмами в огромных горшках. И я в своих поношенных, грязных и мокрых одеждах смотрелась на этом фоне как бельмо на глазу.