Шесть дней из жизни обитателей г. Ковыльска

Или просто приколы – «Этот плакатец прикрывает дырку в обоях» (висит у Фроси в спальне – причем, под плакатцем никакой дырки нет).

Здесь тоже, вероятно, таился какой-то прикол. Большой плакат – метра два на два – был заключен в строгую деревянную рамку и закрыт стеклом, как подлинная картина. А может, это и была картина? Существуют же абстрактные шедевры (типа у Шедевра на плече), состоящие из одних линий. Так почему бы им не состоять из одних слов?

Шедевр приподнялся на локте и прочитал красные буквы:

Если пакостный сосед

Кинул муху в твой омлет,

Если стырили посуду

Собутыльники-паскуды,

Если трепетный объект

Не согласен на коннект,

Если ты, обычный гений,

Утомлён от впечатлений

И от суеты сует,

То послушай наш совет:

Не кручинься, не реви,

Всуе душу не трави.

Лучше ближних удиви:

Ножик омочи в крови

И скорей отсюда рви.

Ну и бред… И кто только притащил сюда этот фольклор? Шедевр озадаченно покашлял, перевел задумчивый взгляд на подушку – и обалдел.

Шедевр не узнавал подушки – его родная, грязно-белая, со свинками-футболистами, куда-то пропала, и вместо нее впадину от головы хранила новая, чистая, серая – цветом и формой сходная с экраном потухшего телевизора Электрон-738, заменявшего тумбочку в его родной хрущобе. И вторая подушка была серая. И простыня была серая. И одеяло было серое, но с отметиной – белым иксообразным пересечением стрел. Такой же – только черный – икс широко пластался на потолке.

И… что все это значит?

Потрясенный взгляд Шедевра осторожно отлепился от потолка и медленно пополз вниз, натыкаясь по пути на:

– квадратные ниши в стене, изредка обжитые пузатыми глиняными вазочками и круглыми серыми камушками;

– полуоткрытую дверь, за которой поблескивало что-то богатое, джакузистое;

– сухое дерево в углу – нечто среднее между икебаной, скульптурой и вешалкой;

– тумбочку из переплетенных черных реек – сквозистую, дырявую, надменную – приютившую светильник в форме куцей трубки бамбука и новенький кухонный нож;

Наконец взгляд снова вскарабкался на кровать и оценил, что она весьма щедро простирается вокруг, – из-под постельного белья деревянная плоскость высовывалась еще на целый локоть.

Заглянув под этот козырек, Шедевр обнаружил шлепанцы – матерчатые, черные.

– Спасибо, что не белые, – вслух сказал он и прислушался.

Ответа не последовало.

– Спасибо, что не белые, – сказал он еще раз.

Это была совершенно не его квартира.