Шесть дней из жизни обитателей г. Ковыльска

Там были мужчины и женщины… Но на женщин Шедевр не обратил вначале никакого внимания, ибо взгляд его намертво приковался к тройке мужчин. Один человек из этой тройки находился в горизонтальном положении, а двое – в вертикальном. Т.е. двое тащили третьего. Этот третий был обнажен до плавок, белокож и дрябловат. Голова у него безвольно свешивалась на грудь, а из груди торчала черная рукоять ножа (кровь на бледной коже выглядела особенно зловеще). Зато тащившие его двое отличались ярким цветом кожи – один из них был загорелым до красноты, а второй африканцем.

Последний тащил труп, ухватив подмышками, а загорелый держал за ноги, раздвинув их и подцепив за колени, – казалось, что он хочет заняться с трупом любовью. В сущности, они не несли его, а везли, – тело черными плавками упиралось в паркет и шелестяще скользило.

Шедевр оцепенел, глядя на болтающуюся руку усопшего, украшенную синей татуировкой – коряво начертанными именем и фамилией…

– О! Восьмой вылез! – воскликнул загорелый.

 – Добро пожаловать!

– В ад, – хмуро добавил африканец.

Они уже подтаскивали тело к широкому люку, зияющему слева – где коридор обрывался стеной.

– Напугался, сынок? – участливо спросил Шедевра другой голос, принадлежащий дедку в семейных трусах с гавайским узором. Это был настоящий опереточный дедок, ибо он носил клочковатую пегую бородку, кустистые брови и орлиный взор.

– Нас не бойся, – сочувственно промолвил он. – Мы такие же, как и ты.

Подопытные!

– Подопытные? – вступил в контакт Шедевр. – То есть?

– То есь, то есь! Ага! – отозвалась полная женщина, убиравшая кровь с паркета современной веревочной шваброй с телескопической ручкой. – А чё это такое, а? Нафиг!

Объяснение не внесло в ситуацию ясности. Шедевр заозирался.

Спускаясь по лестнице, афрорусский и загорелый задевали трупом края люка.

– А вы осторожней, осторожней поворачивайтесь! – пожурил их дедок, потом, снова повернувшись к Шедевру, сказал.

 – Дед Витя я.

– Шедевр… эээ… Тимур, – ответил Шедевр.

– О! Шедевр! Это еще круче, чем «Здравствуй, Натс! – Здравствуй, Мозг!» – отреагировал загорелый, медленно втягиваясь в люк. Перед спуском он сменил позицию, и теперь нес ноги, повернувшись к их хозяину спиной. – А я – Алексей Федорович Василенко! Можно просто Лёха.

Потрясенный обстоятельствами новых знакомств, Шедевр не сразу разглядел двух женщин, стоявших слева от него.