Двойной мир. Орбитальная сага

Она очень хорошо знала Дэна, а потому прекрасно понимала, что он обыкновенный разгильдяй. Нет ни единого шанса, чтобы за те шесть лет, что они не виделись, он получил доступ к секретной информации. Ни одна секретная служба не возьмет на работу такого придурка, как Дэн. А даже если допустить такую мысль, что это все-таки произошло, никто не даст ему права раскрывать все тайны какой-то девушке, с которой он встречался много лет назад. И все-таки что-то внутри нее считало, что он сказал правду. Благодаря рассказам Энрико она знала, что такое жизнь на Огюсте, и приведенная Дэном схема вполне вписывалась в происходящее там.

Но, в конце концов, может, Дэн просто пытается ее напугать? Скорее всего, он хочет, чтобы Энрико полетел на соседнюю планету один, а сам Дэн тем временем снова попытается наладить с ней отношения… Снова ерунда какая-то получается. Дэн ее не любит и никогда не любил. Да, это она его бросила, но только потому, что устала быть его игрушкой. И она ни за что не поверит, что он все еще хочет с ней отношений.

Так и не наведя в голове порядок, Софья вернулась в кабинет Зака.

– Наконец-то, – Энрико поспешно подошел к ней и крепко обнял. – Я уже начал беспокоиться.

– Я встретила Дэна, – выпалила девушка.

Она поспешно пересказала все подробности их разговора. Энрико нахмурился, в его глазах мелькнула ревность, а вот слова о якобы произошедшем на Огюсте заставили его задуматься. Он несколько растерянно достал из контейнера тарелку с едой и с мрачным видом принялся есть.

Тем временем заговорил Зак.

– Предположить нечто в этом роде не так уж и трудно, – заметил он. – Я и сам думал о чем-то подобном. Только это еще не значит, что он действительно что-то знает. Просто догадки.

– Да, я тоже так решила, – согласилась Софья. – Вот только зачем он мне все это наговорил?

– Кто его знает, – пожал плечами Зак. – Кстати, газ рассеивается.

– Правда? – удивилась Софья и подошла к окну.

Как всегда, в небе висел огромный шар соседней планеты.

Еще полчаса назад зеленый цвет покрывал всю ее видимую часть, смешивался с облаками, местами бледнел, но все же не исчезал насовсем. А теперь левая часть обрела тот самый беловатый оттенок, который она привыкла видеть. Да и остатки зеленого уже не казались такими ядовитыми, словно кто-то добавил воды в акварельные краски.

И тут вдруг раздалось протяжное гудение. Активировался голографический интерфейс на столе Зака и сам собой развернулся.