Я спрячу тебя от полной луны

«Ну, ну,» – пронеслось мгновенно в голове, и Ирина, пользуясь отвлеченным вниманием Кирилла на хозяйское изучение своей загородной кухни, с никак не исчезающим, а словно назло Ирине все более обостряющимся интересом, уже с полным удовлетворением – «да, да», – пришлось мысленно констатировать этот факт, любовалась, именно так, любовалась его идеальным, загорелым телом…

Уходящий вечер заканчивался вполне мило, совсем в русле рамок и ограничений, выстроенных непрошибаемой стеной решения Ирины держаться хотя бы эмоционально подальше от такого близкого присутствия, несомненно, яркого источника мужской энергетики.

После обильного и необыкновенно вкусного, заботливо приготовленного умелой рукой ужина, Ирина утащила Кирилла в сад, где тот, с нескрываемым удовольствием, бродя между кустиками и клумбами, по присыпанным белым песком, аккуратно и четко обозначенным дорожкам, очень обстоятельно, объяснял ей устройство альпийской горки с подробным описанием растущих на ней растений. Ирина с головой ушла в этот, всегда увлекающий ее мир природы, своим любопытством заставляя Кирилла все глубже и подробней описывать, казалось бы, совершенно банальные вещи в отношении ухода за этим прекрасным в своей рукотворной красоте мире флоры ограниченного пространства парка вокруг далеко неординарного дома Кирилла. Она даже не замечала, как именно этот, неподдельный искренней интерес ее, стремящейся познать максимально глубже соприкасающийся с ней предметный, принадлежащий всецело Кириллу мир, незаметно для нее, уничтожал мысленно настроенные баррикады, освобождая пространство для такого незримого, спокойного вторжения в ее уже чувственный мир, рождая эту необъяснимую, нелогичную в ее ситуации полнейшего запрета на снисхождение, до малейшего колебания в сторону, хотя бы на разрешение снова что-то почувствовать к мужчине, все четче проявляющую себя связь. Она слушала его объяснения, нарушая их неожиданно приходящими в голову вопросами, смеялась вместе с ним над его шутками, нюхала цветы и даже касалась листьев или ветвей карликовых деревьев и кустарников, растущих в маленьком парке, если их касался Кирилл и это проявление обычного, такого простого, человеческого в этом, на первый взгляд, надменном, полном напыщенной, непробиваемой недосягаемости, успешном красавце, все более затягивал ее в открывающиеся двери нового и такого любопытного бытия этого человека.