Легенды города 2000

Первые минуты он сидел молча, разглядывая меня, как картину в художественной галерее – оценивающе, очень оценивающе, как будто взвешивал, стоит ли вкладывать в меня деньги.

– Ты молодец, Костя, – говорил он и улыбался мне над чашкой. – Ты согласен лечиться, живешь в этом чудесном и безопасном месте. Здесь тебе помогут, тебя вылечат, и ты сможешь присоединиться к нам в загородном доме и снова играть с собаками – помнишь, как ты любил валяться с ними на траве в детстве?

Я старался делать вид, будто этого человека нет в палате: листал книгу, уходил к окну, ложился на кровать, делая вид, что решил лечь спать.

Говорят, будто бы любовь – это самое сильное чувство. Во мне же не осталось ничего, кроме ненависти. Тот, кто убил Агату, был тогда с нами в комнате. Был ли он тем же, кто хотел узнать все о магии из моих снов?..

– Как самочувствие?

Женский голос прозвучал так звонко и неожиданно, что я дернулся.

Прежде чем ответить, я все-таки развернулся к медсестре, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.

Теперь я заметил, что на ней были солнцезащитные очки, несмотря на то, что мы находились в помещении. Высокая, широкоплечая и спортивная, с узким лицом с созвездием родинок над губой, под глазом и на виске.

– Голова очень болит, спасибо, что поинтересовались. У вас не найдется таблетки?

Она обходила помещение, медленно приближаясь ко мне, осторожно поглаживая стены и полки кончиками пальцев. Она не крутила головой, осматриваясь, исходя из чего я невольно решил, что она подслеповата, потому и скрывает глаза за очками.

– Я бы не советовала пить что-либо из лекарств здесь. Если, конечно, ты не хочешь добиться усиления головной боли и проспать день кряду.

– Обычно медсестры здесь, наоборот, очень внимательны к моему распорядку приема лекарств.

Я предпочел не уточнять, что за отказ принять таблетку можно было получить по печени или угодить в карцер с мягкими стенами. Мои пальцы нащупали маленький тайник под подоконником, где был спрятан маленький нож из рыбьей кости – серьезного вреда не нанесет, но артерию проткнуть способен.

Я не питал иллюзий: когда отец поймет, что лишить меня разума не удалось, он попытается избавиться от меня более радикально. Целей я его не знал, но понимал, что остался с этим миром один на один. Свой ответ на вопрос «Кто?» я нашел. Нужны были лишь доказательства.

Я узнал этот голос: это была та медсестра, которая сегодня ухаживала за мной во время припадка.