Легенды города 2000

Она приняла ее небрежно, двумя пальцами, и нажала на газ в то же мгновение, когда ворота открылись достаточно широко, чтобы между ними мог проскользнуть автомобиль. Рыжая бросила карточку в подставку для стаканов между нашими сиденьями, и я наконец дал волю веселью: на карточке была фотография ее владельца, одутловатого мужчины лет сорока с выпученными глазами и шикарными усами.

– Запомни, – сказала Полуночница, включая поворотник, – не всегда для решения насущных вопросов надо раскидываться налево и направо магическими наречиями.

Иногда достаточно хитрости.

– Дом находится в восточной части поселка, почему мы едем в другую сторону? – поинтересовался я, разглядывая знакомые дома.

Напускная элитарность пропитывала здесь каждый угол. Искусственно состаренные коттеджи с треугольными сводами крыш были равноудалены друг от друга, у каждого был свой гараж на две машины и место для барбекю. Правилами поселка регулировались цвета фасадов, разновидности плюща для украшения стен и крыш, а также высота зданий – не более трех этажей.

Вдоль дороги пролегали комфортные велосипедные дорожки, а у тротуаров было особое покрытие, чтобы было удобно не только ходить, но и бегать. Школу тут так и не построили, зато имелся детский садик, и каждый день в семь тридцать утра и в восемь вечера можно было увидеть чопорную няню в строгой черной юбке, белой блузке и неизменным гладким пучком на голове, за которой гуськом шли дети в одинаковых ярких желтых панамках.

Впрочем, все дети уже давно спали, и пришло время недетских развлечений. Несмотря на поздний час, во многих окнах горел свет, и через музыку пробивались смех и громкие голоса. Я невольно вспомнил свой последний счастливый день рождения, двенадцатый, отпразднованный с матерью. Тогда мы только-только переехали в этот поселок (который, к слову сказать, она терпеть не могла), друзей у меня еще не было, и мама напекла огромное количество орешков со сгущенкой, чтобы зазвать ко мне на праздник окрестных детей.

– Потому что нам нужно в другую сторону, – загадочно отозвалась рыжая.

Мы притормозили у мусорных баков, огороженных с трех сторон листами крашеного железа. Больших прямоугольных ящиков мятного оттенка (каждый сезон здесь ставили новые баки, а цвет выбирали жители поселка всеобщим голосованием) насчитывалось около пятнадцати.

Баки должны были опустошить только утром, так что половину из них уже доверху набили мусором.