Крылья, или Миром правят безумцы

– А если так всю ночь? Дверь снова откроется, – обратилась 132-я к охране.

– Не тупи! – злобно огрызнулся охранник. – Дашь ей снотворное. И наручниками к кровати. Или совсем тупая?

132-я почувствовала себя униженной, прикусила губу.

Когда они остались одни в комнате, Лу зашептала:

– Не обращай внимания на этого козла. Он сам тупой придурок. Если надо, пристегни меня наручниками.

– Спасибо, Лу. Извини.

– Ничего. Не парься, —Лу покорно улеглась в кровать. – 132-я, ты в курсе, что произошло? Кто тот мужчина в оранжевом?

– Он сумасшедший, Лу.

– Сумасшедший?

– Конечно. Он хотел сбежать отсюда. Форменный псих.

Лу смотрела на потолок – свет продолжал мигать. Она вспомнила глаза мужчины: они были живые, наполненные отчаяньем. Его взгляд был осмысленным. Он не был похож на взгляд зомби, как у охраны или 132-ой. Теперь Лу точно знала, что она не одна. Но это знание пока ничего не меняло. Лу понимала: кому-то из пленников Центра удалось повредить систему защиты дверей.

Она улыбнулась. Мысли путались из-за снотворного, проваливались в небытие. Лу вспомнила маму и с новой неистовой силой захотела оказаться в прошлом.

Глава 4. Лу. Жизнь в клинике

Ольга и Лу остались жить в клинике. Василий потребовал у жены развод. Потом он уехал куда-то далеко, на Крайний Север. Пару раз прислал деньги, затем окончательно пропал, слился. Оля втайне ото всех сотрудников клиники, и особенно от Касьяновой, скрывала, как сильно она тоскует по бывшему мужу, как старается выбросить его из своего сердца, но никак не может.

Особенно мучилась ночами: медицинское учреждение и казенная кровать не могли заменить уют семейного дома. Все свое время она отдавала дочке, занималась с ней и помогала Касьяновой вести наблюдения. Но Касьянова понимала, что молодой женщине необходимо иметь «собственную опору» и дело для души и заработка. И она подарила Ольге швейную машинку. Ещё помогла устроиться в ателье на договорных условиях к одному модному столичному дизайнеру.

Алла Николаевна Касьянова и Ольга вместе пережили самое трудное время – первые три года малышки. Они никак не могли справиться с ее крыльями, вернее, не могли научить контролировать ее внезапные полеты и правильно летать. Лу развивалась прекрасно. В шесть месяцев она начала ползать, а в восемь с половиной пошла. До года у нее не было никаких позывов к полету.