Добро пожаловать в Ад

Ждал, что кто-нибудь расскажет мне, зачем я здесь, и что я должен делать. Я бы делал все, что мне скажут. Но никто ничего не сказал. Я так чудовищно опоздал…

Казалось, старик готов продолжать свой речитатив бесконечно, поэтому Петров его перебил:

– Моя мать была здесь?

– Ты ищешь свою мать. Мы все что-то искали. Но уже поздно.

Старик улыбнулся, демонстрируя желтые зубы. Демонстрируя вызов и насмешку. «Ты все просрал, Петров. Ты настоящее ничтожество» – вот что говорила Петрову эта улыбка.

Он сжал кулаки.

Внезапная ярость, зародившись где-то в солнечном сплетении, поднялась вверх и горячим пузырем лопнула в затылке. Петров бросился на старика и что было силы ударил его в нос. Старик охнул и неуклюже шлепнулся на землю. Он не сопротивлялся и не пытался защитить себя.

Петров уселся на старика сверху и принялся наносить удары, исступленно повторяя:

– За что ты со мной так? За что? За что?!

Старик отключился почти сразу. Лицо его распухло и почернело, от каждого удара голова болталась из стороны в сторону.

Если он и знал какие-то ответы, то уже не мог ими поделиться.

В какой-то момент Петрову показалось, будто он избивает тряпичную куклу, и только это заставило его остановиться. Он подождал немного, не очнется ли старик, но тот больше не подавал признаков жизни. Тогда Петров поднялся, тяжело дыша, и ногой спихнул его в разрытую яму. Затем на ватных ногах направился обратно в лес. По указателям из серых нитей и дальше по своим следам.

В голове стало пусто и гулко.

Любой шорох, шелест или случайный треск отдавался внутри эхом, но больше не приносил с собой ни страха, ни боли, ни надежды.

Теперь Петров не оглядывался.

Он шел, не чувствуя усталости, пока солнце не склонилось к закату, а впереди не показался маяк знакомой красной двери. Дом Марты.

Петров замер в нерешительности, занеся кулак со сбитыми костяшками, но в этот момент где-то рядом плеснулся знакомый смех, и сомнения исчезли. Он постучал.

Марта открыла дверь почти сразу, как будто все это время ждала по ту сторону.

Она выглядела взволнованной и смущенной:

– Ты все же пришел.

– Пришел.

Петров стоял на пороге, не решаясь войти. От порыва ветра его руки покрылись гусиной кожей. Марта улыбнулась:

– Чаю?

– Не откажусь.

Они вошли и сели за стол, уставленный праздничными фарфоровыми чашками. Между ними посредине стоял торт – настолько идеальный, что как будто пластмассовый.

– Ждешь гостей? – спросил Петров.