Добро пожаловать в Ад

Потом из динамиков под потолком раздался механический голос:

– Павулон десять кубиков. Подготовить хлорид калия.

Петров дернулся на кресле, и ремни больно впились в запястья.

– А обезболить? Вы забыли обезболить! – закричал Петров, но из его рта не вырвалось ни звука.

Врач склонился над Петровым с трубкой от капельницы в руках, и стало понятно, что это не врач, а Марта в своем белом халате. Она открыла рот, и там внутри оказался маленький черный динамик. Он трещал и шипел, как от помех, а потом из него раздалось:

– Привести приговор в исполнение.

Когда Петров проснулся, Марта лежала рядом, забросив на него ногу, и едва слышно посапывала. Он высвободился из объятий и сел на кровати. От странной слабости тело как будто налилось свинцом, мысли в голове путались.

– Доброе утро, – послышался сонный голос за спиной, – Выспался?

– Мне приснилось, что ты мне что-то вколола. Или это был не сон? Не понимаю.

Марта приподнялась на локте:

– Я говорила тебе, здесь многое путается.

Весь день Петрова мутило. Еда казалась безвкусной, звуки – приглушенными. Мир будто находился за стеклом: смотри, но не трогай. Петров хотел было выйти на улицу продышаться, но Марта сказала, что в таком состоянии лучше оставаться дома. Она открыла окно и пододвинула к нему кресло:

– Отсюда видно реку. Когда поправишься, мы пойдем гулять на берег.

– Не знаю, что со мной, – Петров тяжело, как древний старик, опустился в кресло, – Все как будто ненастоящее.

– Постарайся расслабиться. Завтра тебе станет лучше.

На следующий день Петров с трудом сел на кровати. Тут же волной нахлынула дурнота. Он опустил голову и переждал. Кровь как будто превратилась в жидкий яд и теперь несла боль в каждую клеточку тела. Но особенно болела рука.

Он проверил: место на сгибе локтя покраснело, от него во все стороны расползлись алые щупальца заражения. При этом Петров точно помнил, что вчера при первом осмотре прокола на руке не оказалось.

В комнату вошла Марта с букетом ромашек в руках. Поставила цветы в вазу и зажгла свечу на тумбочке:

– Это, чтобы тебе было уютнее.

Петров покосился на картину у изголовья. Ту, где на груди у мертвого Давида лежал букет ромашек. Приподнялся на локтях, преодолевая наплывающую муть, и простонал:

– Моя рука… Мне нужно лекарство.

– Петров, с твоей рукой все в порядке. Она гниет под землей. Ее жрут черви.