Добро пожаловать в Ад

Он смог бы, по крайней мере, заявить о собственной пропаже, или как там это называется… В общем, сообщить миру о том, что вот он, Петров, – готов обниматься с семьей, рассматривать старые фотоальбомы и прилагать все возможные усилия для скорейшего восстановления памяти.

Если, конечно, у него есть семья. Если хоть кому-то в мире есть до него, Петрова, дело. Потому что может статься, что и нет.

Он засунул руки в карманы и быстрее зашагал по тропинке, баюкая себя бесконечным повторением собственной фамилии. «Петров, Петров, Петров», – и внутренняя муть понемногу отступала.

«Петров, Петров, Петров» – и можно было какое-то время просто вслушиваться в это сочетание звуков, не думая больше ни о чем.

Тем временем лес поредел, и вокруг вырос выкрашенный в конфетные цвета пригород.

То и дело Петрову встречались дома с аккуратными верандами и розовыми кустами по периметру. Все, что можно было подстричь и покрасить, было подстрижено и покрашено, будто целый штат рабочих следил за тем, чтобы район имел образцово-показательный вид.

Но больше всего обращала на себя внимание оглушительная мертвость этого места: ни шума автомобилей, ни криков, ни разговоров. Только шелест ветра в ветвях и редкие крики неопознанных птиц. Рекламный город-призрак.

Петрову все еще нужна была помощь, поэтому он, пренебрегая всякими правилами приличия, перелез через штакетник возле одного из домов, поднялся на крыльцо и постучал в идеально-белую дверь.

С другой стороны послышался шорох. Кто-то там завозился, затопал по деревянному полу.

Но через пару секунд снова стало тихо.

Петров приложил ухо к двери и заговорил как можно громче, но стараясь при этом звучать дружелюбно:

– Послушайте, я ничего не продаю и не собираюсь вас грабить. Мне нужна только небольшая помощь. Один телефонный звонок. Вы меня слышите? Я не причиню вам вреда.

Если за дверью кто-то и был, он себя ничем не выдал.

Шумно выдохнув, Петров развернулся чтобы продолжить свой путь. И тут же замер: возле открытой калитки стояли трое мужчин.

У двоих не доставало левых рук – их плечи заканчивались розовыми культями на уровне локтей. У третьего обе руки были на месте, но правая штанина свободно болталась от колена и ниже.

В одной руке безногий держал топор, а свободной рукой опирался на плечо товарища.

– Ты, – обратился безногий к Петрову, – Идем с нами.

Голос его звучал устало и сонно, как у человека, который провел в пути не один день, и теперь силы его были на исходе.