Дары любви

Вот только Алину Аполлинария Генриховна почему-то невзлюбила с первой встречи. Но работоспособность Алины и ее неоценимый вклад в развитие музея, пока Вадим привозил какие-нибудь исторические безделушки, были неоценимы.

Так что и сегодня, поджав две морковного цвета губные полосочки, «полезное ископаемое», нервно вздыхая при каждом шаге, понесло свое колыхающееся в разные стороны тело мимо Алины, увлеченно рассматривающей что-то, не относящееся к ее драгоценному музею.

Алина пыталась докопаться до истины, но упрямая карта никак не поддавалась.

Время от времени Алина поглядывала на грустно лежащий телефон. Тот не подавал признаков жизни весь день.

Так и не узнав ничего нового, Алина решила, что безопасность Ника все же выше, чем какая-либо личная неприязнь. Спрятав гордость поглубже, она решительно соскребла карту со стола и направилась в кабинет директора. Уж если Аполлинария Генриховна не сможет прочитать эту абракадабру, то больше просто некому.

Алина тихонько поскреблась в массивную железную дверь с деревянным набалдашником в виде зевающего льва.

Не услышав ни звука, она медленно отворила тяжелую дверь и вошла. Аполлинария Генриховна сидела за своим письменным столом и смотрела прямо на Алину. Ее взгляд был таким застывшим и мутным, что Алина невольно замерла. «Неужели это чучело умерло именно тогда, когда так мне нужно?» – с досадой подумала Алина. Но чучело только громко всхрапнуло и вновь замерло.

– Господи, она спит с открытыми глазами, – невольно вырвалось у Алины.

– Я совсем и не сплю, – проскрипела Аполлинария Генриховна, встрепенувшись и уже осмысленным взором посмотрев на гостью.

Смутившись, Алина хотела было выскочить из кабинета, как школьница, застигнутая врасплох за какой-нибудь пакостью, но зажатая в руке копия заставила остаться. Она быстро подошла к столу и аккуратно разложила карту. Аполлинария Генриховна недовольно поморщилась, будто перед ней расстелили газету, в которой долгое время хранили селедку.

– Извините, Аполлинария Генриховна. Мне нужна ваша помощь, – боясь передумать, быстро заговорила Алина. – Мой сын Никита отправился со своим отцом в очень опасную экспедицию, руководствуясь именно этой картой. Что-то в ней меня настораживает и даже пугает. Но что…

Но Аполлинария Генриховна уже ничего не слышала. Нацепив одним отточенным движением толстенные очки со сломанной душкой, она стала с неподдельным интересом вглядываться в рисунки и символы.