Дары любви

Пепла было слишком много для небольшого листка бумаги, в котором лежал камень. «Значит тот, кто это все сделал, сжег что-то еще, но что?» С этой мыслью Алина обошла необъятный стол и заглянула под него. В ту же секунду она шарахнулась в сторону. Под столом, раскинув руки в стороны, лежала директор музея. Когда первый испуг прошел, Алина встала на колени рядом с Аполлинарией Генриховной и положила указательный палец на запястье женщины, завешенное в избытке браслетами всех цветов и размеров. Еле ощутимая пульсация прощупывалась.

Алина схватила свой телефон и вызвала скорую помощь. Затем попыталась привести директрису в чувство, похлопав по дряблым щекам, которые в этот момент даже под толстым слоем пудры были бледно-голубыми.

Послышался еле ощутимый вздох, и Аполлинария Генриховна с явным трудом открыла глаза. Вскоре взгляд мутных светло-серых глаз остановился на стоящей перед ней на коленях молодой женщине.

– А… Алина… – прошептала старуха.

– Молчите, пожалуйста, вам сейчас нужно просто подождать скорую помощь.

Берегите силы, – попросила Алина, беря прохладную руку директрисы в свои.

Та закрыла глаза и чуть громче сказала:

– У меня больше нет камня жизни, благодаря которому я до сих пор жила. Поэтому и времени больше нет. Послушай меня, девочка. Нападавших я не видела, они ударили меня сзади по голове. Когда я очнулась, то в кабинете уже никого не было. Я сразу почувствовала, что они забрали мой источник жизни, а заодно и мои записи о нем. Слишком долго я хранила свою тайну, открывшись только однажды тебе.

Думай теперь, кто из твоего окружения мог пойти на убийство и уже ни перед чем не остановится, чтобы завладеть остальными камнями…

Каждое слово давалось Аполлинарии Генриховне с большим трудом. Но Алина не могла не спросить:

– Вы сказали «остальными камнями»? Значит, есть еще такие же камни? Где они? Прошу, скажите! От этого зависит жизнь моего сына!

Но Аполлинария Генриховна уже ничего никому не могла сказать. Пальцы, сжимавшие руку Алины, ослабели и замерли.

Когда скорая помощь забрала тело директрисы, Алина вышла из музея и направилась домой. Всю дорогу она думала над словами Аполлинарии Генриховны. Рассказу о камне Вадим не поверил, а Никита с жаром внимал каждому слову матери. Больше ни один человек не знал о разговоре Алины со старой директрисой музея. Вот только если…

Алина резко остановилась и направилась в противоположную от своего дома сторону.

Квартира Вадима наводила мрачные размышления.