Ведана. Проклятый дар

С отстриженными волосами и странном знаком, вырезанным на руке.

– Но ее не нашли, Веда. Мы не знаем, что тогда случилось. Ее родители переехали лет десять назад, – я и не знала, что они уехали. Значит, поговорить с дядей Витей не получится.

– Знаю, мам, но я уверена, что она погибла именно так. Мои сны не ошибаются. Никогда.

Мама вскочила и начала нервно ходить по кухне, зачем-то открыла холодильник, уставилась невидящим взглядом на аккуратные ряды банок с домашней консервацией, закрыла дверцу, села обратно на стул и заговорила:

– Ведана, я знаю, вы с Марусей были очень близки, и ее пропажа сильно подкосила тебя.

С тех пор ты стала сторониться всех и вся, закрылась от окружающего мира. Пожалуйста, позволь помочь тебе. Мы будем рядом, родная.

Видя, что мама на грани истерики, дядя Саша обогнул стол и приобнял ее за плечи.

– Оля, Веда наша дочь, мы окажем ей любую – акцентировал он, – Помощь. Продолжай, дорогая.

Не устаю благодарить судьбу за то, что подарила маме встречу с этим мужчиной.

Его мудрость и спокойствие, закаленные многолетней службой в полиции, стали надежным буфером в общении с эмоциональной матерью. Я с благодарностью посмотрела на отчима и начала рассказ, который даже для меня звучал невероятно:

– Потом был охранник из школы с веревкой на шее, изувеченная учительница химии, исхудавшая бабушка с пожелтевшей кожей и много кого еще. Все они приходили в мои сны за неделю до смерти, – я говорила быстро, выплескивая годами сдерживаемые эмоции, – И близкие, и те, кого видела мельком.

Мама, именно поэтому я не хочу общаться с людьми, не могу позволить себе с кем-то сблизиться. Не хочу знать, как и когда они умрут. И не сплю ночами тоже из-за этого – днем мой сон спокоен.

Мама и дядя Саша застыли, глядя на меня со смесью ужаса и неверия. А я говорила и говорила. О бабушкиных словах, о страхах, о невозможности освободиться от постоянного ожидания беды. Не знаю, в какой момент я начала плакать, но вскоре захлебывалась от рыданий в маминых объятиях.

Это были слезы очищения.

Столько лет я хранила тайну, носила в душе груз недосказанности. Возможно, было несправедливо повесить на родителей этот камень знания, но я больше не справлялась одна.

Более того, сейчас мне была нужна помощь гораздо более существенная, чем утешение. И я собиралась эгоистично распахнуть перед любимыми людьми дверь в мой личный дурдом. Для этого  необходимо было успокоиться, и я пошла в ванну привести себя в порядок после обильного влаговыделения.