Красивые истории о любви

Это совсем не походило на мой родной язык, но я была достаточно умна и понимала, что меня дразнят.

Школа была сложной и по другим причинам. На Окинаве я была примерной ученицей, следовала правилам, делилась своими игрушками и поднимала руку при каждом удобном случае. В Америке я была слишком смущена, чтобы признаться, что не понимаю, о чем меня спрашивают, поэтому говорила бессмысленные вещи.

– Наоко, сколько будет четыре плюс четыре?

– Abcdefg… сэнсэй, – отвечала я.

Я была так горда, что выучила английский алфавит.

Но никого из моего класса эти знания не впечатлили, включая миссис Гамильтон. Она заставила меня остаться после занятий только для того, чтобы я беспомощно смотрела на страницу, полную математических задач. Слезы, прожигавшие дорожки стыда по моим пухлым щекам, не тронули ее.

Несмотря на мои успехи в изучении алфавита, английский продолжал ускользать от меня, и я испытывала трудности на всех уроках, кроме одного. Урок физкультуры был раем, оазисом в пустыне. Мои гибкие мышцы повиновались мне, в отличие от моего спутанного языка.

Я была очарована тем, как мои конечности сгибались и разгибались по моей команде. Инструктор показал мне, как делать колесо. На второй попытке я сделала его почти безупречно. Учитель физкультуры весело захохотал и сказал мне название тренировочного гимнастического центра поблизости.

С того дня, как я начала заниматься гимнастикой, то каждую перемену проводила на школьном дворе, кувыркаясь или качаясь на брусьях, пока другие дети играли в пятнашки.

Моя страсть к гимнастике стала почти одержимостью.

Когда я стала старше, то родители каждый день упрекали меня, чтобы я проводила меньше времени в спортзале и больше времени училась, но школьные оценки продолжали насмешливо колебаться ниже среднего. Дома родители пытались говорить со мной на ломаном английском, надеясь, что это поможет в быстром изучении языка. Но я, наперекор им, отвечала только на японском языке.

Мне шестнадцать лет. Приближается новогодняя ночь, а вместе с ней и надежды на лучшие перемены.

Моей первой мечтой было стать олимпийской гимнасткой. Я рассказал об этом своей маме.

– Наоко, – сказала она, – это очень важно. Первая мечта на Новый год всегда сбывается. Ты очень талантлива, тебе суждено стать лучшей.

По пути в спортзал в тот день я остановилась перед нашей фигуркой Манэки-нэко у двери. Суеверия нашей семьи всегда отзывались в моем сердце. Я коснулась поднятой лапы кота и прошептала: «Пусть это сбудется».