Октопус

Самое простое для него сейчас – признать людей демонами, а затем отдать солдатам приказ на уничтожение.

Но Рина уже кое-что поняла про октопусов: для них важен непосредственный контакт, прикосновения. Щупальца обладают собственным непостижимым сознанием и могут принимать решения в обход основного разума.

Она принялась играть с ближайшей рукой октопуса, скользить вдоль неё к мягким пальцам, перебирать присоски. Та отвечала, тихонько пробовала на вкус кожу человека, обвивала ладонь. Рина ласково спросила:

– Это ты принёс мне греющую губку?

– Да… – вздохнул Фьют.

Игра ему нравилась, из мрачно-серого он постепенно переходил к бежевому.

– А почему ты был розовый? Такое настроение?

Октопус ответил не сразу, в смущении потёр себя между глаз.

– Как только я дотронулся до тебя – понял, что ты страдаешь, тебе холодно и страшно. Всю ночь думал, как помочь, сидел в библиотеке, перебирал кристаллы Древних. Там есть один труд, про дальние путешествия на Север. Для обогрева кальмаров использовали мельчайших существ…

– Экзотермические бактерии.

– Откуда ты знаешь?! Поразительный интеллект! Так вот, я выделил эти бактерии из… э-э… не важно… и поместил в губку. Кстати, вы не замёрзли? Я могу послать за ней.

– Хорошо бы. – Колено не прекращало болеть. Рина улыбнулась, слегка хлопнула по шоколадному щупальцу. – Так ты не считаешь нас демонами?

Фьют выдохнул струю через сифон:

– Придумки для юнцов. Нет ни уналашей, ни подкроватных шуаг, ни кыыров, которые неслышными воплями приваживают акул.

Мы многого не знаем, особенно о животных поверхности, и тем более – суши. Но демоны? Глупость. Мне иногда кажется, что и Течения – всего лишь движение воды…

Он замер, поводя глазами вокруг, причём каждый двигался независимо. Пробормотал: «На всякий случай», скрестил щупальца попарно над головой и восемь раз повернулся против часовой стрелки. После сказал весело:

– Поехали к Льюиту!

Рина усмехнулась про себя: сработало.

Четверо работников притащили жёлтую губку и застелили планарию, теперь ноги утопали словно в мягчайшем ковре с высоким ворсом, да ещё и горячем.

Колено у Рины прогрелось, прошло. От тепла неимоверно захотелось спать, и под мерные покачивания она прикорнула на плече у Хонера.

***

Вдоль башен-скал вились мощные стволы ламинарии. Над верхними этажами стволы начинали ветвиться, выпускали широкие листья, длинные, словно полотнища, – они и закрывали город от посторонних глаз.