Алая печать

Неизменные Майль и Авилек, Клайвен, глава канцелярии при его светлости королевском советнике Тимоне, Раммирель – младший посол Зингары в Немедии (он-то что здесь делает?), достопочтенный Зугурд – старшина Оружейной Гильдии, Каспер Хеннер, заместитель капитана королевской гвардии, и Леттиг – доверенное лицо господина Сагаро, королевского казначея. Вдобавок – неизвестный мне высокий месьор в дорогом темно-сером плаще, отделанном беличьим мехом. Прочие обращались к этой личности весьма почтительно, и я рассудила, что, коли не самые последние люди в Империи так себя ведут, значит, к нам вправду пожаловала редкая птица.

Может быть, кто-то из высокопоставленных придворных или даже младших принцев.

Покидавшее моего отца общество приглушенно беседовало. Преобладающие интонации – деловито-обеспокоенные. Несколько раз прозвучало имя моей матери, произнесенное тем голосом, каким принято упоминать страждущих членов семьи. Мимоходом помянули короля Нимеда, затем речь перешла на волнения в столице, вспыхивавшие и гаснувшие почти всю зиму.

Авилек посетовал, что у него под замком сидят по меньшей мере десяток изловленных смутьянов и распространителей слухов, и никто не может решить, что с ними делать. Казнь излишне возбудит и без того беспокойную городскую чернь, а дальнейшее содержание нарушителей спокойствия за казенный счет представляется бессмысленным. Может, выставить их на денек к позорному столбу или выдрать да сослать на копи у Соленых озер?

Посетители миновали огромный нижний зал и скрылись за дверями парадного входа.

Отец не появился.

Обед ему принесла в кабинет домоправительница Хейд. Я перехватила ее на обратном пути, дабы расспросить, как себя чувствует месьор Эрде. Толстуха Хейд растерянно покачала головой, бормоча, что давно не видела его милость таким расстроенным. Даже не вышел в середине дня в сад, погулять с собакой, как обычно. А бедное животное сидит и мается…

Тут, словно нарочно, из кабинета донеслось:

– Хейд, ты еще здесь? Пусть кто-нибудь выгуляет пса!

Бриан толкнул дверь мордой и вывалился в коридор.

Когда Вестри было годков десять, а мне, соответственно, шесть, мы седлали бедную собаку и разъезжали на ней, как на маленькой косматой лошади. Теперь пес постарел, вокруг морды появились белые волосы, и ходит он грузно, переваливаясь с бок на бок и часто останавливаясь передохнуть.

– Пойдем гулять? – спросила я Бриана. Волкодав вздохнул и поплелся за мной.