Мятеж четырех

 – Сколь велика радость моя при лицезрении славного государя, почтившего своим вниманием сей отдаленный предел, в коем я пребываю вот уже в продолжении…

– Евсевий, остановись! – простонал Конан. – Поверь, я тоже очень рад тебя видеть. Однако если ты начнешь разговаривать не по-людски, мое величество разгневается.

– Умолкаю по твоему лишь повелению, о царственный, – аквилонец изящно поклонился и, подвинув скамью поближе к нам, попросил разрешения сесть. Конан только рукой махнул.

С Евсевием я познакомился еще во времена учебы в Тарантийском Университете.

Этот дворянин, всецело отдавший себя науке с умным названием «география», преподавал нам основы составления карт и науку о минералах. Затем, после смерти Нумедидеса, он занял должность при дворе короля Конана. Я слышал, что Евсевий не так давно участвовал в одной из самых таинственных авантюр киммерийца, связанной с поездкой в провинцию Темра. Что они там делали – я так и не выяснил.[3 - Упоминаются события романа А. Мак-Дуфа «Служители Бездны» (прим. переводчиков).]

В последнее время Евсевий странствовал по королевствам Полуночи и Восхода, в Пограничье жил уже две полных луны, пользуясь благосклонностью Эрхарда, а заодно обучая наследника (как я уже понял, редкостного оболтуса) различным наукам.

Следом за Евсевием и Эртелем шел человек среднего роста, в небогатой дворянской одежде. На вид ему было лет сорок, полноватый, но ничуть не толстый, сутулый, с почти незаметными залысинами и пристальным взглядом вечно сощуренных близоруких глаз.

Человек выглядел очень спокойным, но одновременно настороженным.

– О, почтенный Стефан! – Эрхард вскочил с кресла, буквально подбежал к этому незаметному человеку и усадил его на свое место. – Господа, Конан, вы разве не знакомы?

– Нет, – покачал головой наш король. – А что, должны быть?

– Возможно, – тихо сказал незнакомец, – обо мне ходит множество разных слухов…

– Стефан Король Историй, из Замковой Скалы! – торжественно провозгласил Эрхард.

 – Лучший рассказчик и сочинитель стран Заката!

– Ну, скажем так, не лучший, – скромно заметил Стефан, опуская глаза. – Таковым я считаю великого сказочника Петрониуса Тарантийского…

Зал погрузился в тишину. Конан удивленно поднял брови, Мораддин открыл рот, я привстал, а Тицо, неслышно зевнув, заснул.

– Очень рад вас видеть, господа, – не повышая голоса, сказал Стефан.