Обыграть босса

Даниил шумно выпустил воздух, а я все старалась не хрюкать от смеха, промокая глаза салфеткой. Кир же продолжал с важным видом, видимо ободренный хмурым Ерохиным и веселящейся мной.

– Вон и еды выпросил. Неужели она еще и голодная? Капец, Дань.

Кирилл подцепил виноградину, бросил в рот.

– Облажался я, да, – признал Ерохин, пока его друг жевал.

– Это фиаско, братан.

Я слегка успокоилась и задала мучивший меня всю дорогу вопрос:

– Кир, а почему нет меню, только выпивка?

Зарубин засиял.

– А я в Штатах был в таком заведении. Мне понравилось. Народ косеет без закуски, веселится лучше и больше пьет, как ни странно. Но скорее сыграла моя личная шиза. Я столько выступал на корпоративах и частных вечеринках. Задолбался горло драть, пока все жрут. Противно. Да и формат заведения у меня такой, что рот должен быть свободен. Люди приходят общаться, а не пузо набивать. Или слушать.

– Скромняга, – не удержался от ремарки Ерохин.

Я совсем расхрабрилась, чуть пихнулв его локтем, чтобы помолчал.

– А формат – это бар для парочек? – уточнила я, проникаясь идеями Кирилла все больше.

– Ага, – подтвердил артист, – В понедельник и четверг тихо, мало народу, а во вторник и среду устраиваем вечера знакомств. По той же схеме, что и в Америке. Знаешь может? Пять минут на общение, потом смена. Можешь оставить телефон, а можешь следующего посмотреть.

– Знаю-знаю.

Я видела в каком-то фильме.

– Вот! А в пятницу вечер одиночек. Ну и я пою обычно. Много. В будни, как повезет. В выходные в Москве.

–Здорово.

Меня очень заинтересовал и хозяин, и заведение, и идея. Пусть в желудке выли волки от тоски, но в общем, Ерохину удалось произвести впечатление.

– А почему в нашем городе, Кир? – задала я последний вопрос, видя, что артист поглядывает на часы, чтобы вернуться к инструменту.

На этот раз по моему адресу были закатанные глаза и пренебрежительная усмешка Зарубина.

– Ерохин, ты ее где откопал? Во льдах Антарктики? Я же местный, Ленок. Родители у меня тут живут и брат.  После шоу газеты и тв год трындели, затрахался интервью давать всем по пять раз.

– Я не знала, – осталось только руками развести.

– Пипец, мать. Вот темнота. Но ты хорошенькая, так что прощаю.