Обыграть босса

На первом свидании, – сбрызнула я бредовое оправдание долей романтической глупости, -Для меня первый поцелуй – это важно.

– Согласен, – серьезно кивнул Дан.

– С луком или с важностью?

– По всем пунктам. Ладно.

Последнее было сказано с таким лукавством и хитрым блеском в глазах, что я напряглась. Не могла не переспросить.

– Ладно?

– Да, ладно, – подтвердил Дан, а в глазах черти так и плясали, – Ты сказала честно, поэтому и я не буду юлить. Мне сейчас категорически плевать на лук.

– А мне нет, – уперлась я.

– Я твою позицию уважаю.

Мы словно сели за стол переговоров, чтобы обсудить предмет, как взрослые. Учитывая, что предмет – поцелуи, а Ерохин тот еще мастер договариваться, мне стало страшновато за свое целомудрие.

– Но… – вставила я, – Так и просится «но».

– Но это был первый и последний раз, когда я тебя честно предупреждал, просил, умолял, можно сказать.

– Ты не умолял.

– А если буду, то поможет?

– Нет.

Я начала смеяться. Было так сложно сохранять спокойствие и трезвый ум в его руках, ведя такой нелепый разговор.

– Я так и думал, – слишком легко согласился Дан.

– И чем мне грозит отказ целоваться?

– Я же сказал, что больше не буду спрашивать разрешения.

– О!

– Да-да. Больше не буду играть по твоим правилам.

– Разве я играю?

– Разве нет?

– Ты хочешь выиграть?

– А ты?

– Хочу тебя поцеловать. Сейчас.

– Нет.

– Значит потом.

Он словно сам себя уговорил, провел еще раз ладонью по моей щеке, гладя, словно кошку. И я чуть не замурлыкала. Дан отпустил меня, сделал шаг назад.

– Суббота, Белладжо, – уточнил он, прежде чем уйти к машине.

– Нет, – догнал его мой вопль противоречия.

– Нет? – Дан качнулся на пятках.

– Я передумала.

– А почему? – он уже буквально ржал.

– Я не могу просто передумать?

– За полчаса? Можешь, конечно. Но если есть причина, то мне интересно знать. Не усну, если не скажешь, – издевался гад, натянув свою снисходительную ухмылочку, – Вспомнила, что там тоже лук? Или еще что-то… ароматнее?

Я фыркнула.

– Просто не хочу, чтобы нас видели вместе.

Решила не изворачиваться, сказать правду. В конце концов, это же очевидно. Кому угодно, но не Даниилу Ерохину.

– Почему? – задал он свой любимый вопрос.

– Разве непонятно?

– Нет.

Я вздохнула и тоже приняла образ мудреца, который растолковывает прописные истины.