Он, другой и ты

Его пальцы блуждали на грани фола, едва-едва обходя то место, которое он так вожделел. Нестерова не без труда удержалась, чтобы не сжать булки. Такого ей еще никто не говорил, не предлагал, да и не трогал ее там.

– Это предложение что ли? – прохрипела Сашка предательски дрожащим голосом.

– Да, – просто ответил Дима.

– Я подумаю, – так же спокойно ответила Саша, словно он предлагал ей на досуге выпить чашечку кофе.

– У тебя есть мой номер, – напомнил Петрович.

Его рука неожиданно нырнула чуть глубже, и пальцы утонули в мягких складках.

Влага возбуждения, сочившаяся из ее промежности со страшной силой от всех этих поглаживаний и пошлых предложений, предала Сашку, а Диму привела в восторг.

– Ох ты ж, ничего себе, – не смог сдержать он восхищения вперемешку с досадой. – Черт.

– Ну… да, – тихо засмеялась Сашка, не имея ни сил, ни желания открещиваться от своего состояния.

– Кажется, я сегодня крупно ошибся.

– Да, – снова согласилась Саша, не без сожаления ощущая, как Дима вытаскивает руку из ее штанов.

 – Сегодня – да.

Она сделала акцент на слове «сегодня», потому что никак не могла отпустить мысль о сексе с ним. Не сегодня, но вообще…

– У тебя есть мой номер, – еще раз напомнил Петрович, потянувшись к телефону. – Я такси вызову, домой надо. Поздно уже.

Сашу, как ни странно, не расстроила мысль, что сейчас он поедет домой, где его ждет не особо радостная Ксения. Она даже посочувствовала Диме, ведь знала, что эта баба вынесет ему мозг по полной. Петрович заказал машину, снова потянулся к сигаретам и Сашке.

Он усадил девчонку себе на колени, видимо, тоже не желая так быстро ее отпускать. Они курили, перебрасываясь короткими фразами.

– Ты такая теплая.

– Ты вкусно пахнешь.

– Косяк я, конечно.

– Ага.

– Жаль, что так вышло.

– И мне.

– Башка трещит. Завтра, наверное, капаться придется.

– Что? – Саша вздрогнула и уставилась на него. – Почему капаться? У тебя со здоровьем что-то?

– Я бухаю четвертый день.

Хрен очухаюсь завтра без глюкозы в вене. Это в двадцать можно квасить без последствий, а мне скоро тридцать три, – а потом, видя легкий шок в глазах Нестеровой, признался. – Я – алкоголик, Сашк. Со всеми вытекающими.

Пока Нестерова искала подходящие слова для реакции на такое заявление, зазвонил телефон – подъехало такси. Дима залпом осушил стакан с Мартини, словно подтверждая собственный диагноз, и пошел в коридор надевать кроссовки.