ПЕШКИ: в дамках учителя

Иван Громов осмотрел с ног до головы дежурную, глянул на раздавленный предмет и сказал:

– И правильно, что так случилось, может быть, похудеешь, тебе не помешает.

Мужчина ушёл, оскорбив юную девушку, у которой совсем недавно было нормальное настроение. Лера опустила голову, чтобы спрятаться от него, не обращая внимания на то, что он уже ушёл, так ей на глаза попалось своё тело. «Толстое, ужасное тело». Валерия пнула смятую булочку с призрением, которую раньше с радостью уплетала в обе щеки. Девушка ушла из столовой, наплевав на свою «работу».

Эшли наблюдала это со стороны. Она не успела утешить одноклассницу: та слишком быстро покинула помещение. Эш не могла уйти с поста дежурного, поэтому осталась на месте, пообещав себе когда-нибудь обязательно утешить Леру, если подобная ситуация произойдёт.

Сам же Иван Громов пришёл в столовую ради одной из поварих. Милена Алексеевна была женщиной лет пятидесяти-шестидесяти, с худощавым дряхлым телом и большими серыми глазами. Работница столовой помнила бывшего учителя биологии.

Как забудешь того, кто постоянно говорил, чтобы ему не добавляли сухарики в гороховый суп? Мужчина попросил у Милены чай. На секунду её лицо искривилось в непонятной гримасе, словно она вспомнила что-то ужасное. Чай был подан. Прошенный сахар был не в этой части столовой – его можно взять в буфете. Раздражённый Громов пошёл к буфету, чтобы поскорее уже получить свой желанный чай с всего лишь одним пакетиком сахара. Иван втесался перед всеми учениками, привыкши к своему учительскому авторитету. Но он забыл свою новую роль.

– Эй! Тут очередь вообще-то! – Недовольно сказал парень лет четырнадцати с фиолетовыми волосами из очереди.

– Вы обязаны меня пропускать, я же учитель! – Гневно ответил Иван Громов.

Школьник скептически осмотрел мужчину – и засмеялся. Только сейчас дворник понял, что он дворник. Иван Николаевич быстро ретировался из столовой, осознав, в какую стыдную ситуацию попал. «Меня засмеял школьник… Школьник!» – злобно думал мужчина, быстро шагая к служебному туалету.

Там было холодно и тихо. Иван Громов помнит другую картину…

Там было душно и громко. Два парня-подростка из последних сил стояли на ногах. У них были красные глаза, неестественно открытые рты, тела тряслись, зрачки маленькие. Из-за пагубного состояния они надышали здесь, а окно открыть они не могли. Один из них попытался закурить. Сигарета зажглась и упала на пол, потухая.