Записки ящикового еврея. Книга третья. Киев. В ящике

Мы были уже на траверсе Довбычки, недалеко от лодочной станции, когда лодка наполнилась водой (мы шляпами вычерпывали ее поступление) и начала погружаться в воду. Буксир остановился – подводную лодку он буксировать не собирался, да и не мог. Мы уже были одеты, так что вещей у нас было мало, а вот лодочные весла почему-то плавать не хотели и утонули сразу. Конечно, основное внимание было приковано к Нине – по пляжу разнесся призыв: спасайте беременную! Но беременная на животе, который служил воздушным пузырем, держалась не только спокойно, но ее разбирал смех от всей этой суеты.

Несколько гребков брассом и она уже смогла встать на дно. Мы же действительно суетились – нужно было спасать вещи, нырять за утонувшим веслом и поднимать лодку с водой. Нам повезло – она затонула неглубоко, и мужское население пляжа ее вывело поближе к берегу, перевернуло, чтобы вылить воду и даже подвело к пристани проката.

Когда, полуобсохшие, мы ехали домой, на нас снова напал смех. Инициатором была Нина. Она, пытаясь сдерживаться, так заразительно смеется, что я никогда не мог устоять и меня тоже разбирал смех.

Присоединился к этому ни с чего взявшемуся веселью и сдержанный Вадик. Не помню, попали ли мы на футбол.

Насколько влияют пренатальные впечатления на ребенка, до сих пор спорят, но Дима занимался плаванием, потом водным поло и даже «был оформлен» кандидатом в мастера спорта.

Все шло более-менее нормально, мама успела вовремя отвести Нину в роддом возле Печерского рынка. Звонили мы в роддом чуть не каждые два часа, роды шли непросто, и, наконец, в воскресенье, четвертого октября в десять вечера сказали: в 21.

45 родился мальчик – 51 см, 3, 5 кг.

Острый приступ радости, охватившей меня, был похож на приступ помешательства, я бегал с Таней вокруг дома, она подсказала, где можно сорвать цветы с клумбы – где же их достанешь в десять вечера в воскресенье. В роддом нас, конечно, не пустили, даже дверь не открыли.

Мама, Дима и Нина – все счастливы

Дима, в отличие от меня, при рождении стал коренным киевлянином – у него не только дед родился в Киеве, но прадед и прапрадед тоже жили в Киеве и имели собственные дома – дом прапрадеда на Керосинной сохранялся в Киеве еще в начале XXI века.

В понедельник, встретив по дороге своего старшего коллегу Витю Лазебного, я, как можно более спокойно, сказал, что у меня родился сын. Витя прореагировал как-то прохладно и сказал, что у него уже два, и он особой радости от этого не ощущает.