Записки ящикового еврея. Книга третья. Киев. В ящике

Когда Дима, только начинавший ходить, после включения телевизора начинал марш к нему, чтобы попытаться на него воздействовать, взрослые «издевались» над ним. Ползунки, в которых он ходил, завязывались у него на плечах «на бантики» и достаточно было незаметно (и коварно – сзади) потянуть за концы ленточек, как ползунки с него сваливались, и он вынужден был их подхватывать обеими ручонками и останавливаться. Его приводили в прежнюю позицию, завязывали тесемки, и он тут же начинал свой марш к телевизору. Тесемки снова развязывали, и все начиналось сначала.

Дима понимал: что-то мешает достичь цели, но заподозрить родных в коварстве не мог и сердился из-за неведомых препятствий. Потом буба или мама просили прекратить «издевательство» над ребенком и его отвлекали от телевизора какой-нибудь забавой.

В воскресенье мы делали закупки (очень не люблю киевского словечка «закупались») на небольшом и недорогом Печерском рынке. Ходили мы туда вместе с Ниной и приносили полные десятикилограммовые «авоськи» овощей и фруктов, иногда я брал еще и абалаковский рюкзак, чтобы второй раз не ходить.

В мои обязанности входило также натирание полов – папа приучал меня к нему еще с детства. В квартире деда на улице Саксаганского 31 (см. книгу первую, стр. 51), где мы жили после войны, дореволюционные наборные полы после натирания[21 - Сначала ползал, чистя и намазывая паркет воском, потом натирал с щётками на ногах, а затем доводил до блеска, танцуя с суконками.] преображали комнату – она становилась праздничной, несмотря на то, что свободного пространства оставалось не много.

На Печерском спуске такого эффекта добиться было невозможно, но квартира становилась опрятнее. Кроме того, уже был электрический полотер с ручкой.

Дима всегда с большим интересом наблюдал за этим зверем и норовил с ним поиграть в догонялки. Убедившись, что кожух полотера не нагревается, я посадил Диму на него, научив держаться за ручку, за которую я водил полотер. Восторгу ребенка не было предела – он ездил на настоящем моторе. Кроме того, он еще выполнял полезную функцию – увеличивал давление щеток полотера на пол, что повышало эффективность натирания.

Все наблюдали эту верховую езду с разными чувствами: кто радовался вместе со мной и Димой, кто беспокоился, кто считал, что это до добра Диму или полотер не доведет. Я не предусмотрел одного. На кожухе, на котором восседал Дима, были отверстия для охлаждения мотора. Они были такого малого диаметра, что принести вред человеку работающий полотер не мог.