Дипломаты, шпионы и другие уважаемые люди

До работы в комитете Аброскин был директором Новочеркасского электровозостроительного завода. После его ухода там в 1962 году произошло легендарное восстание рабочих. Одним из требований восставших было возвращение на завод Аброскина. И Аброскина немедленно вернули в Новочеркасск.

А в том кабинете, из которого я с ним разговаривал по телефону, через полтора десятка лет заседал секретарь райкома Михаил Ходорковский.

41. Память о человеке

Одним из заместителей председателя комитета был некто Борис Николаевич Попов (отчество, может быть, путаю).

Человек он был не просто крутого, а очень крутого нрава. И глуп. Что в сочетании с крутым нравом делало работу с ним трудной. До комитета он работал председателем совнархоза (при Хрущеве были такие) в Волгограде.

Когда я однажды оказался в Волгограде, то с удивлением узнал, что там его еще помнят, хотя он уже пять лет работал в Москве. Более того, каждый год празднуют день, когда он был переведен в Москву.

42. Спасительный идиотизм

В Адлер делегация ООН должна была лететь на самолете.

Переводчица Лида Ганина летела первый раз в жизни и очень боялась. Когда мы начали рассаживаться по креслам, мимо нас провели совершенно пьяного, еле державшегося на ногах моряка, капитана второго ранга.

– Смотри-ка, – сказал я Лиде, – абсолютно пьяный! Как он будет вести самолет!

Лида, естественно, приняла моряка за пилота, от страха начала трястись и попросила у переводчицы Наташи лекарство от сердца.

Чтобы исправить положение, переводчик Юра Серегин отправился к пилотам и заявил, что, так как среди пассажиров много армян, он готов переводить объявления на армянский, которого он, естественно, не знал.

Когда он принялся на весь самолет нести абракадабру, да еще с карикатурным акцентом, Лида начала смеяться:

– Это же идиотизм!

– Тебе нужно лекарство от сердца? – спросила Наташа.

– Нет, – отвечала Лида. – Полегчало.

43. Берта Львовна

За месяц до свадьбы у меня разболелись зубы. Сразу два. Справа и слева. Мое твердое решение рвать и не мучиться, врач, полная пожилая дама по имени Берта Львовна, категорически отвергла и начала лечить.

И я целых две недели через день ходил на лечение, которое безболезненным назвать нельзя. Иногда у меня были поползновения встать и уйти куда глаза глядят.

Потом мне приходилось ставить пломбы у французских, американских, канадских врачей. У них были прекрасная техника, высокоскоростные машины, обезболивающие мази.

Сейчас мне больше 80 лет.