Валютный извозчик

 – Знания умножают скорбь подследственных. А для нас с тобой любые знания – вещь полезная. Хочешь коньяку?

– Я за рулем.

– Машину в Шереметьево заказал?

– Заказал.

– А Вербина ты все-таки навести.

– Да как я его найду?!

– На то оно и начальство, чтобы печься о подчиненных. Я о тебе позаботился. Вербин тебя ждет в Сандунах. Сегодня, после шести. – И, не дав опомниться, продолжил: – Ты поговори с ним. Может, он что вспомнит. Заодно попаришься. – Он расплылся в улыбке. – Везет же!

– Будут дополнительные инструкции?

– Пока нет.

Будь внимательнее. Работай спокойно, не надрываясь и не высовываясь.

– Ну, эта техника у меня хорошо отработана.

Колосов скривился в улыбке:

– Не только у тебя.

4. Вербин

Теперь раздражало все: и светофоры, и нерасторопные водители, и медленно переходившие дорогу пешеходы, особенно с собаками. Хорошо, хоть динозавры вымерли.

Я повернул с Неглинки в переулок и на горке втиснулся между двумя «Жигулями». Посмотрел на часы: половина восьмого.

А самолет в час ночи. Далась мне эта баня!

Спустившись в узкий дворик и пройдя через арочные ворота, я оказался перед высокими дверями с лепными амурами и табличкой «Высший дамский разряд». Открыл дверь и, к вящему изумлению двух раскрасневшихся молодок, проник в вестибюль дамского разряда. Шел я так уверенно и по-хозяйски, что обе девицы оглянулись, а одна оценивающе протянула: «Не слабо!»

Повернув в маленький коридорчик, я остановился перед известной только посвященным узкой, как будто служебной дверкой, толкнул ее и попал в другой мир – мир персональных кабинетов.

В светлом предбаннике, отделанном под карельскую березу, никого не было. На креслах вдоль стены валялось нижнее белье, на плечиках в углу висели цивильные костюмы и генеральский китель. Длинный, в размер пингпонговского, стол ломился от снеди: разломанная на части вяленая рыбина, бутылки коньяка и «Смирновской», две упаковки пива – одна наполовину пустая, разбросанные на газете пирожки, малосольные огурцы на пергаментной бумаге.

Я открыл банку пива, с удовольствием выпил, закусил пирожком, потом разделся и на цыпочках пошаркал в душевую.

Но ни там, ни возле овального бассейна никого не было. Я, фыркая, залез под душ, потом заскользил в парную. Весь народ восседал на полках, семь человек. Среди них Вербин.

– На западном фронте по-прежнему без перемен?

– приветствовал меня генерал, плотный шестидесятилетний крепыш без единого седого волоска. – Все сдаем.