Ценою в жизнь!

К этому времени мы, похоже, уже сыграли несколько раз, потому что солнце садилось и наступал вечер.

И вот мы бежим молча, толкая и опережая друг друга, чтобы не выдать себя. Только шорох одежды и нашей обуви. Мы завернули за угол и постояли немного, потом все же решили спрятаться в зарослях лопуха и какой-то высокой травы, которая росла обильно в том месте из-за низины. Траву и наш дом отделял забор, который почему-то был не достроен или кто-то из него вырвал часть штакетника (досок), и поэтому в заборе зияли дыры.

Мы-то их и использовали, чтобы обогнать «водилу» и прибежать к месту начала игры вперед «водилы». Мы еще звали их – те, кто «мается». Я не знаю, есть ли такое слово вообще, но что означает это слово, было понятно. И вот, выждав «положенные» для сидения в тайнике минуты, мы стали высовываться из-под лопухов, чтобы посмотреть, нет ли на горизонте кого. Тянучка во времени нас угнетала, и мы по-одному, кто посмелее, вышли из укрытия, пролезли в дыру в заборе и вдоль стены дома покрались тихо, чтобы не попасться на глаза «водиле», так как если он обнаружит тебя, то наступает твоя очередь «маяться». И тут кто-то испуганно крикнул, что кто-то идет в нашем направлении. Мы руки в ноги и вперед, обратно в укрытие. На дворе вообще стало темнее, и только красное от заката небо освещало все вокруг. Предметы становились расплывчатыми и неясными. Вот в это время я, самый последний бежавший в укрытие, должен был нагнуться в дырку и спрятаться на другой стороне забора.

Я как сейчас помню удар головой о перекладину забора и еще какой-то хруст, а потом немного боли и что-то горячее потекло по лицу.

Я не заорал, так как неохота было выдавать себя и других. Игра же все-таки. Смахнул рукой с лица то, что текло, и нырнул за всеми. Но потом уже были крики моих друзей и суматоха во всем доме. Выбежавшие взрослые прикладывали к моему лбу вату и бинты. Наскоро перевязали меня и бегом потащили за руку в больницу, так как это было быстрее, чем вызвать скорую и дождаться ее. В больнице нам сказали, что я чем-то острым пробил голову в двух местах, наложили швы и повязку, на которой выступили капли крови. Врачи сказали, что мне повезло, что не так глубоко эти гвозди (как уже стало известно) вошли. Дома мне, конечно, досталось.

Зато на следующий день я, как герой гражданской войны, красноармеец (вот такие у нас тогда были герои в 70-х), отправился в школу, где было много рассказов и переживаний. Потом я еще долго был «раненым» в наших играх про войну.