Серебряное кольцо

Все то время пока Агата говорила, ее сестра смотрела себе под ноги и не проронила ни слова. Вилберн терялся в догадках, пытаясь понять причину молчания Селены, однако задать прямой вопрос по этому поводу не решался, опасаясь своей дотошностью отпугнуть пошедшую на контакт девушку.

– Благодарим за компанию, но дальше мы пойдем одни. Не хочу, чтобы тетушка увидела нас рядом с молодым господином из дома на холме и замучила потом своими расспросами, – сказала Агата и остановилась вместе с сестрой, подчеркнув тем самым серьезность своих слов.

 – Хотя ей все равно теперь доложат, – тихо добавила она, обводя взглядом снующих вокруг людей.

– Могу ли я рассчитывать на новую встречу? – напрямую спросил Вилберн, забыв на секунду о набравшей в рот воды Селене. – Я так измучился без общения. Со своей стороны обещаю делиться с тобой самым сокровенным и постараюсь сделать так, чтобы нам не пришлось скучать!

Услышав слова бастарда, девушка заметно замешкалась, но быстро взяла себя в руки, но ее глаза заблестели любопытством.

Повидавший немало завистников с интриганами в графском замке и тонко чувствующий людей Вилберн, сразу подметил ее плохо замаскированный интерес. Он хорошо понимал, насколько трудно простой девушке, вынужденной изо дня в день смиренно помогать хлопочущей по хозяйству тете, устоять перед соблазном общения с графским отпрыском, пусть даже незаконнорожденным, и узнать из первых уст известные ему тайны.

– Вечерами мы с сестрой имеем обыкновение бывать на поляне у речной заводи, где возвышается разбитое молнией дерево.

Река напоминает нам любимое с детства море, правда заменить его не может.

Вилберн знал это завораживающее своей таинственной красотой место, имеющее среди аборигенов дурную славу. Несколько лет назад рядом с ним в заводи утонули оставленные без присмотра дети, а месяцем позже там же повесилась их мать на ветви дуба, в который следующей ночью ударила молния. Тем не менее юноша обрадовался открывшейся возможности вновь увидеть Агату, но еще более тому, что определенно смог произвести на нее впечатление при первой же встрече.

Окрыленный бастард учтиво раскланялся с сестрами и буквально полетел в свое ставшее родным убежище на холме.

Сутки до следующего вечера тянулись словно вечность и за что бы Вилберн не брался, будь то перечитывание книг, уборка по дому или приготовление трапезы, на ум то и дело лезли образы внешне неразличимых, но полностью разнящихся по своим повадкам близняшек.