Остров неясных смертей. Интеллектуальный детектив

Бажена, худая, как узник концлагеря или модная фотомодель, манерно поведала, что она по специальности социолог и после окончания университета работает в правительстве…

Тут возле барной стойки хлопнула пробка от шампанского, и я не услышал название области – то ли Самарской, то ли Саратовской… Сейчас в каждой области «своё правительство» и «свой парламент», а также – «белый дом». Слава Богу, что хоть пока нет своих «капитолиев» и «ватиканов». Впрочем, это совершенно неважно для моего рассказа.

Потом с улыбкой, которую сама Бажена, наверное, считала «томной», а я бы квалифицировал как блядскую, поведала нам, что она не замужем и что ей «нравятся мужчины, которые старшее её» … «Ну, точно, – мысленно хмыкнул я, – составила список мужиков, ранжировала его и вышла на „тропу охоты“» Как говорил одни советский сатирик «в хороший сезон двух-трёх мужей взять можно».

Тут справа послышалось тихое, но очень ехидное замечание Ольги: «Пожилых мужчин она любит, за то, что у них слабое зрение»… Слегка повернув к Ольге голову, я также тихо сказал: «Добрая фея отличается от злой ведьмы только настроением».

Она лишь фыркнула в ответ.

Надо ещё упомянуть, что на яхте Бажена не ограничила себя в поглощении алкогольных коктейлей, и выпитое сейчас очень сильно сказывалось на её поведении.

Самым молодым в нашей компании был Костик, довольно упитанный юноша лет двадцати, известивший, что он студент, и учится в Питере на факультете рекламы и связей с общественностью, любит хип-хоп и электронную музыку.

Как-то сразу было понятно, что это сынок богатых родителей – вряд ли у самого студента были деньги на оплату дорогого тура в моря Юго-Восточной Азии, а Костик «гостил» тут уже вторую неделю. Мне показалось, что для парня, которому исполнилось двадцать лет, имя «Костик» звучит уж как-то «сильно по-детски». Можно было бы назваться Константином или хотя бы Костей. «Что ты придираешься к парню, – мысленно одёрнул себя, – меряешь по своим годам… Это тебя в его возрасте уже называли Олег Петрович…». И вдруг мелькнула мысль – а что же Костик, указав факультет, университет-то не назвал?

Когда начала выступать Надежда Владимирова, мне что-то почудилось, и я попробовал разглядеть её лицо получше, но не получилось. Надо сказать, что зрение у меня слабое, а очки были старые. Я сидел далековато и поэтому лицо Надежды толком не разглядел. Но выслушал её очень внимательно – слух-то у меня до сих пор отличный.