Проза в жизни

Напялив телефонную гарнитуру я услышал доброжелательное: «Что, матросики, проголодались?»

Чёрная жара

Михаилу Сырову

Полдень. Ангола. Чуть меньше километра до границы с Намибией. На опушке джунглей стоят накрытые свежей маскировочной сеткой БТР, две машины специальной связи и дребезжащий дизель-генератор.

В наглухо задраенном фургоне одной из них, на корточках, словно у камелька, перед вделанным почему-то вровень с полом скверным советским кондиционером сидят Саня с Майклом.

– Слушай, а почему африканские страны называются банановыми, – задумчиво спросил Майкл, носком сапога давя влажный окурок.

– Республики, – машинально поправил его Саня.

– Да какая, на фиг разница, – с готовностью «завелся» Майкл, – Мы тут с тобой почти месяц, а кроме тушенки ничего не жрем.

– Ну, и что ты от меня хочешь?

– Дай закурить…

А мичман-то где? – вынырнув из полудремы, спросил Саня. |

Так он же в больничке, в Луанде. Его вчера какая-то вошь укусила. Вся рожа в коросте, – совсем одуревший от жары Майкл с трудом ворочал и без того обожженным одеколоном языком.

– Так какого же ты… – укоризненно вскинул на него слезящиеся глаза Саня.

– Да, что-то я торможу – промямлил Майкл, явно обескураженный собственной бестолковостью.

– Майкл, ты вот какую-нибудь совершеннейшую мутатень, какой-нибудь идиотский дембельский альбом и тому подобный вздор почему-то никогда не забываешь. А, как доходит до чего то действительно серьезного…

Не договорив, Саня в сердцах плюнул на расположенную вровень с лицом лицевую панель серого аппаратного блока.

– Так может это…– к девчонкам?

Майкл не отвечал и лишь похотливо хлопал выцветшими белесыми ресницами.

Саня терпеливо ждал, пока Майкловы гормоны приступом возьмут редут его же лени. Вскоре оплот пал. Майкл встал на четвереньки, потянулся и остервенело помотал башкой, сгоняя дремоту.

– Пошли.

Протиснувшись к стойке с закрепленным на ней осколком засиженного какими-то африканскими дрозофилами зеркала, Майкл принялся с увлечением исследовать одутловатую, сплошь иссеченную шрамами пролежней рожу.

Нимало не обескураженный увиденным, а напротив явно удовлетворенный, опасливо зыркнув на спящего Бека, полез в дальний конец отсека. После чего из какого-то потаенного лючка на свет был извлечён увесистый полиэтиленовый пакет, заботливо перевязанный изолентой. Из него он выудил новые «прогары»' и два значка: «За дальний поход» и «Отличник ВМФ».