Товарищу Сталину

– «Может быть, может быть», – с неприятной интонацией, перебивая, повторил Егор, – а у меня не может быть! Вот поэтому и приходится прозябать в старом доме, где грибок не съел только гвозди.

Егор уже перешел на крик, он терпеть не мог никаких возражений и, в принципе, не принимал их. Он всегда очень злился, когда спорил с братом, думая, что его физический недостаток должен был обязательно ставить его в положение ведомого. Однако, зачастую, на доводы Николая у Егора ничего не находилось в ответ.

Вот тогда он и переходил на личности, на крик и оскорбления, налево и направо приклеивая ярлыки ненавистным ему людям. Сейчас все повторялось, как и прежде, с каждым словом повышался градус спора, грозя перерасти в полномасштабный конфликт.

– Мальчики, пойдемте пить чай, – ласково позвала Мария Егоровна, стараясь прекратить зародившуюся ссору.

– Чай, чай… – нервно произнес Егор, не остыв от возмущения. – А что-нибудь покрепче есть?

– Откуда, Егорушка! – Отозвалась мама.

– Брат, ты как насчет прогулки? – спросил Егор.

– Ну, если тебе не тяжело…

– «Если тебе не тяжело…", – снова передразнил Егор, при этом кривляясь, словно клоун. – Не тяжело! Собирайся! Да, мать, заверни нам пирожки, мы на улице чай попьем.

– Да там же дождь! – забеспокоилась Мария Егоровна.

– Чай не сахарный, не растаем… – Буркнул Егор, открывая дверь и закуривая на площадке. Нервно затягиваясь, он выкурил сигарету и бросил окурок на пол, придавив огонек ботинком.

– Брат, жильцы убираются на площадке! – Сделал замечание Николай.

– Ну ничего, уберутся! Если никто не намусорит, то и убирать будет нечего. Да и вообще, ты на улицу хочешь?

– Хочу.

– Ну тогда помалкивай!

Егор развернул коляску и спинкой стал спускать ее, придерживая, ступенька за ступенькой. Спустив со второго этажа, перекатив коляску через высокий порог, выполнив виражи на высоком крыльце без пандуса, они, наконец-то, выбрались на улицу.

Дождя как такового не было, но сырость все же висела в воздухе в виде мельчайших капель.

Деревья дрожали своими скелетами, а опавшая листва стелилась под ногами разноцветным, преимущественно желтым, осенним ковром. Николай полной грудью вдыхал тягучий, водяной воздух. Ему очень редко приходилось бывать на улице. Мама не могла спускать его коляску по лестнице, а Егор не так часто мог уделить ему время, поскольку работа и семья занимали большую часть жизни.