На ИВС прекрасная погода

Мент открывает и читает.

Дедушка Мороз, с братским приветом к тебе

Сидоров из седьмой хаты!

Дачку твою получил, за проявленное внимание огромная тебе благодарность. Все, что ты мне загнал, дошло в целости.

Фуфан в самый раз! Валенки вообще ништяк! А вот варежки, по ходу дела, мент крысанул!..

– Почти так же, как с Ямщиковым, – проговорил старшина.

Майор, спохватившись, неожиданно воскликнул:

– Ё-моё! Мне же письмо пришло!

– От Дедушки Мороза?

– Нет. От девушки из Базоя! – улыбнулся Олег, рассматривая конверт.

И, распечатав, Барсуков увлекся чтением письма из далекого ИТК от Мухиной Иринки, осужденной два месяца назад.

Здравствуй, Анатольевич!

Вот и доехала я до лагеря. Не могла дождаться, когда из Тюмени вывезут, а теперь жалею, что так стремилась вырваться из СИЗО в колонию. Все здесь вокруг чужие, лишний раз ни к кому не подойдешь. С работой тяжело, все теплые места заняты. Есть, правда, работа на полях, но меня пока не выводят. Встретила в зоне Ольгу Рибкалкину (раньше по воле вместе вмазывались).

А после, когда чай и сахар мои кончились, она предложила сдать кой-какие мои вещи. В итоге осталась я в одних тапочках, а Ольга сразу отморозилась и больше ко мне в отряд не заходит. Так мне, дуре, и надо. Ведь знала ее по воле, а все равно купилась…

Буду краткой. Ты ведь знаешь, что обратиться кроме тебя не к кому.

Поэтому прошу тебя: вышли мне маленькую бандерольку с куревом и чаем. Освобожусь, рассчитаюсь…

Майор, сложив конверт пополам, положил его в карман рубашки.

– Что, подогреть просит? – догадался Юрка.

– Ладно, не обеднею! – не отвечая на вопрос, проговорил Барсуков, выходя из кабинета.

Глава 11

Юрик приперся на работу с небольшим опозданием (примерно часа на два). Барсуков сидел в кабинете и травил очередную байку про армейские годы. В кабинете находился следователь прокуратуры Игорь Анваров и адвокат. Они пришли в ИВС предъявлять обвинение арестованному Топоркову по ст.

– Когда я служил в г. Новый Узень, – услышал Юрик болтовню Барсука, – к нам на проверку с Алма-Аты приехал полковник по политической части.

Бродя по территории узеньского батальона, полковник умирал от сорокоградусной жары и скуки. Весь личный состав батальона днем нес службу, поэтому в батальоне осталось минимальное количество солдат, да и те где-то «шкерились» от высокого гостя, – рассказывал кум, крутясь на стуле.