Железная дорога, или Жди меня, Женька

Офицер, заложив руки за спину, улыбаясь, говорит:

– Привет сынкам кавказского народа! Не знали? Я ведь тоже курсантом был, так что все закоулки знаю. Следуйте за мной, динамовцы!

Полковник поворачивается спиной и спускается с крыльца столовой, уверенный, что курсанты идут за ним. Но, пройдя пару шагов, резко оборачивается. Курсантов нет.

Барсуков и Ткаченко мчатся обратным путём. Забегают в цех чистки картофеля, пробегают через посудомойку. Выпрыгивают в открытое окно на большой плац. Полковник оббегает здание столовой и подбегает к окну.

Встаёт в позу Наполеона. Курсантов нет. Он в задумчивости идёт по ночному плацу. Мимо проходит смена караула. Разводящий командует:

– Смена! Смирно! Равнение на… право!

Смена, прижав левые руки вдоль туловища, правыми держа ремень автоматов, повернув голову в сторону полковника и, подняв подбородки, торжественно печатая шаг, проходит. Дежурный по училищу, приложив руку к головному убору, проходит мимо, не глядя на курсантов, шаря взглядом по кустам вокруг строевого плаца.

– Вольно!

Дежурный офицер, пройдя метров пять, резко останавливается и оборачивается. Два последних караульных идут без оружия и почему-то в белых кальсонах.

– Смена, стой!

Колька и Олег покидают строй и под хохот караульных несутся к дверям в казарменное помещение. Хлопает дверь. Тут же за ней исчезает и разъярённый полковник. Ткач и Барсуков пробегают вдоль казармы.

На пятаке сидит спящий дневальный. Забегают в своё спальное помещение и ныряют в тёмный проход под кровати.

Полковник, держась за печень и борясь с одышкой, подходит к дневальному. Тот мгновенно просыпается, встаёт с корточек и орёт во всё горло:

– Дежурный по роте – на выход!

Из прохода появляется заспанный Насыров, на ходу застегивая ремень и поправляя повязку.

– Ты двух осетин… Тьфу, блин!.. Курсантов не видел?

Насыров непонимающе смотрит на полковника. Тот, отталкивая сержанта, бродит, светя фонариком между проходами. Срывает несколько одеял со спящих курсантов.

Барсуков и Ткаченко лежат под кроватями. Луч света фонарика скользит по полу. Хромовые сапоги скрипят уже в их проходе. Хлопают перед лицами кончиками носков, разворачиваются и уходят. Ткаченко шёпотом, беззвучно смеясь:

– В натуре мастер спорта.

– Ага! По скоростным шахматам,– всё ещё гася одышку, соглашается Барсик.

Оба, глуша ладонями смех, хохочут.

– Вылезайте черти полосатые! Ушёл ваш дежурный! – улыбается Салават.