Дружина

– Твоя простота хуже воровства. Ты, Павел, законченный авантюрист и проходимец, мой мучитель, гений, раздолбай и любимец. Сперва так настроение поднял, думал вспорхну, а теперь остались только головная боль, булыжник на душе и мутная перспектива. Ты пойми, президент, президентом, но этих деятелей на самом верху не пронять нашей логической аргументацией, потребуется использовать всю свою хитрожопость, чтобы зацепить их на интерес, – профессор сердито плюхнулся в кресло. – Ладно, проехали. Это я ворчу по-стариковски, спасибо тебе, Павлик, не подвёл.

Немного посидев в офисе, я отправился домой задабривать жёнушку. Подъехав к коттеджу, я заметил прохаживающегося по палисаднику Марка.

– Здорово, Бор… тоесть Павел. Или лучше – Бор?

– Хоть горшком назови, только в печку не суй.

– Мудрёно загнул. Поговорить с тобой хотел. Ты как?

– Легко. Пошли, Лара нас покормит, а потом мы в кабинете и пошепчемся.

Слегка перекусив, мы с Марком взяли в холодильнике по паре банок пива и засели в кабинете.

– Холодно мне стало, Паша. И дом шикарный и полный фарш в нём, а бывать там неохота. Скорее куда-нибудь за кромку что ли. А может быть, мне с Лео надо было остаться?

– Не болтай ерунды. Ты нужен здесь. Ты нам всем нужен. Скоро начнутся большие дела, так что будь готов. А что касается холода, не холод это – одиночество.

– Легко сказать. Знал бы ты, сколько на том поприще надежд похоронено. Оглянусь, а позади одни кресты. На ком жениться то? Нынешняя женщина тебя зовёт: любимый, иди водку пить, а ты ей в ответ: любимая, не могу, я ещё полы не домыл.

– Ты, Аркадий, не кипишись. Решим вопрос, не сомневайся. Лара поможет, местный женсовет потихоньку подключим. А я лично прослежу, чтобы не подсунули лишь бы кого. А хочешь, конкурс устроим «мисс Лукоморье»?

– Смеёшься? – проговорил он укоризненно.

– Ничуть. Ты мне верь. Я точно знаю, что будет тебе, дружище, и уютное тепло, и беззаботное счастье, и всё, как у людей. И очень, очень скоро. И может быть твоё нынешнее разочарование в женщинах – это промысел судьбы?

– Твои слова да богу бы в уши, – и он махнул рукой.

Нынешний Марк в отличие от прежнего балагура, конечно, непроходимый скептик, но мне показалось, что он ушёл с надеждой в глазах.