Эскадра

«В нашем мире это не принято. Это называется шпионаж, воровство информации такое же воровство, как кража денег, или даже убийство. Ты посмела распоряжаться чужой волей, чужими мыслями и чужими идеями. У нас это считается преступлением».

Сказать по правде, я был вне себя от злости и ярости, и едва сдерживался, чтобы не наговорить Мелите гадостей и грубостей. Сука такая, ворюга, посмела влезть в святая святых нашего центра. Захерачила в серверы вирусы и трояны, причём, похоже, в само «железо», а это значит, что надо менять всё оборудование.

Чистить бесполезно.

«Послушай, Павел, я чувствую, что ты крайне рассержен. Но почему? Ведь информация – это всеобщее достояние разумных существ». «Допустим. Но почему тогда ты не открываешь нам свои базы данных, или ты считаешь нас неразумными?». «Ты смутил меня, Павел. Я буду думать над твоими словами. До встречи». «До встречи»

Я вытащил руки из сферы нуль-пространства и грязно выругался, заставив лаборанток густо покраснеть. Профессор с тревогой глядел на меня в ожидании результатов сеанса общения с этой ворюгой.

Я несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и громко проворчал:

– Эта паскудная инопланетная железяка впендюрила в железо наших серверов не извлекаемые трояны и теперь качает всё, что считает свежей информацией, – меня снова затрясло от ярости.

– Ты уверен в том, что сказал, – глаза профессора потемнели и лицо осунулось.

– Абсолютно. На предложение контакта с её хозяевами она предложила подождать год до следующего сеанса связи.

Но я закинул очередную иррациональную задачу, и завтра я с неё с живой не слезу, пока она не исправит свои выходки. А самое главное, она не считает это чем-то неправильным. Тварь многоголовая.

– Что же нам теперь делать? – профессор возбуждённо ходил взад-вперёд, – надо менять всё оборудование, а это не один месяц работы, да ещё надо заново закачать и ввести все данные, а это не меньше полугода работы. Боже ж мой! Вот же напасть. А так всё было хорошо. И откуда только всё это на нас свалилось? Впрочем, известно, откуда, – и он покосился на меня.

Пока Артемьев посыпал голову пеплом и злился толи на меня, толи на Мелиту, я по привычке прислушался к голосу разума и вскоре понял, что в каждой проблеме имеется, как минимум, две стороны. Быстро прокрутив варианты в голове, я придумал, как из двух минусов сделать один плюс. Не обращая внимания на ворчание профессора, я распрощался до завтрашнего сеанса с Мелитой.